Письма к козьему богу. Ковчег

Из мутных вод психиатрии на поверхность поднимается живой и невредимый барак-призрак СССР.

Объясняю причину выводов. В руках держу иерусалимский крест. Его замечает Морозов. Удивленно спрашивает.

– Что это у вас такое?

Объясняю.

– И для чего он вам?

– Если боль в суставах, приложишь, делается легче. И вот это тоже помогает.

Достаю Матренины высушенные цветочки и ее крест.

– Это мне прислала из Покровского монастыря игуменья свое благословение. Действует точно так.

– Погодите, я вынужден позвать заведующую.

Ошарашенный Морозов выходит, а я остаюсь с плотненькой медсестрой. Делается страшно. Точно, это чей-то заказ. Нетрудно догадаться, чей. Главврача Фрамугиной и ее старшей медсестры.

Проходит минута, возвращается Морозов. Продолжает читать. Наконец, входит миниатюрная сухонькая женщина лет семидесяти. Он представляет ее.

– Найденова Зоя Николаевна. Заведующая отделением, – и отдает заключение.

Она погружается в чтение. Но долго читать ей не пришлось.

– Скажите, что нашла психолог?

– Откуда такое нетерпение? Вы не даете мне прочитать.

Терплю минуты три и снова пытаюсь объяснить, в чем, собственно дело.

– В чем? – отрывает глаза от заключения врач.

– Она обиделась на меня из-за Зигмунда Фрейда, – начинаю в энный раз описывать роковые баталии.

– А почему вы назвали нашего психолога еврейкой?

– Она сторонница психоанализа и его поклонница.

– Ну и что?

– Я и спросил, не еврейка ли она? А потом, она навязывает книгу Луизы Хей, говорит, что та ей помогла.

Но причем тут я? Показываю ей свои руки, говорю: вот, стоял на службе в храме и внезапно бородавки на пальцах сошли. Я и писать не мог, так они мешали. А она мне в ответ: самовнушение. Да вот и сегодня, зашел в церковь, положил поклон Николаю Угоднику. На улице звоню матери, та в Харькове, поговорили. Смотрю на счетчик, денег с меня за межгород никто не взял. Разве это не чудо? И почему она так плохо относится к верующим?

Оба врача смотрят на меня как на полностью умалишенного.

Нет Его, нет никакого Бога! Есть спятившие и этот один из них!

– Почему вы так много говорите? В нашей стране много не говорят.

Ага. Вот уже и врагов ищем. Что дальше? Заведующая отрывается от заключения и протягивает мне мои листики с заданиями.

– У вас нарушена работа мышления. Вы не смогли выделить лишний предмет на этом рисунке.

Показывает.

– Вы назвали лишним предметом книгу, а лишний кошелек.

Смотрю на этот абсурд.