Зеркало над бездной

Растрепанные головы отрываются от теплых подушек, недоспавшие мальчишки отмахиваются от назойливости солнечных зайчиков, проникающих сквозь незаметные щели в шторах, женщины, вечером казавшиеся изумительными, откинув одеяла, проскальзывают в ванные комнаты в поисках вчерашней красоты. Шум оживающих улиц, проникающий через две оконные рамы и вдруг тающий в шепоте кондиционера, непрекращающийся и назойливый, безжалостно крадет последние секунды сна.

Уличный гул разбудил Малина. Он тихо встал с кровати и, чтобы не потревожить Джию, босиком вышел на балкон.

Вроде бы ничего не изменилось, все было так же, как вчерашним утром. Только какая-то тонкая, звенящая нить невидимо вибрировала над Чайна-тауном. Нет… Нервы уже совсем ни к черту. Все хорошо и спокойно.

Вот стоит автофургон с надписью «La cuisine est dеlicieuse[19 - «Вкусная еда» (франц.)]», таких много катается по раннему Парижу, развозя утренние продукты. Но стоп! Вчера утром здесь стоял такой же фургон, но надпись была другая, и вчера в это же время что-то разгружали шумные юноши.

А сегодня тишина. И белый фургон с темной кабиной просто стоит, выключив двигатель. А вот подъезжает вчерашний фургончик – синий и разрисованный цветами, а новоявленный «La cuisine est dеlicieuse» заводится и медленно откатывается в сторону, занимая позицию на соседнем перекрестке.

Макс, с трудом сдерживая желание двигаться стремительно, тихо возвращается в номер и склоняется над спящей Джией.

– Девочка моя, думаю, на улице происходит что-то странное.

Нам лучше исчезнуть…. Не уверен, но рисковать не стоит.

Девушка тут же открыла глаза, как будто ждала этих слов, молча встала и начала собираться. Она не спросила ни о чем, и в тишине ее спутнику вдруг открылось то самое, почти нереальное, невозможное доверие, какое бывает, пожалуй, только у восточных женщин. Ты сказал, что надо уходить, значит, ты прав.

И когда они уже были готовы покинуть гостиничный номер, вдруг верещащей противной трелью зазвенел телефон, стоящий на тумбочке у кровати.

Джия сняла трубку, несколько минут слушала молча, а потом, что-то тихо ответив по-китайски, повернулась к Малину. Какой-то странный, еще недавно неведомый огонек метался в ее миндалевидных глазах.

– Макс, звонила Сюли. Та самая… Которая нас тут устроила. Она говорит, что там пришел мой брат и просит меня срочно спуститься. Сюли сказала, что Гуанмин пьян и разъярен, так что мне лучше придти вместе с мужчиной. Но тут что-то не складывается.