От царей до секретарей и дальше. Единый учебник истории России глазами поэта

Видно, это – знак

Что в голове, увы, не всё в порядке,

Ошибок столько сделать в срок сей краткий!

Россию сохраняя, злобный рок,

Как верный пёс, дремля, лежит у ног.

История, она – служанка силы.

Ей вечно сослагательность претит,

Она давно преступников простила,

Но и поныне жертвам сирым мстит.

Ей вечно вольнодумства дух противен,

И это всё, мне кажется, не диво,

Поскольку до сих пор её жрецы

Стремятся прятать под воду концы,

Которые их ложь изобличали.

Не потому ли так темны у нас

Её страницы, что не отвечали

Заказу тех, кто в подлости увяз.

Тех, кто Россию вечно унижали

И в чёрном теле подданных держали.

Они сейчас как прежде на коне…

Но и народ – не агнец, ясно мне.

Порой он просто зверь, свободе смуту

Предпочитает, а труду разбой,

И бунтом разбивая гнёт и путы,

Он в этот бунт уходит как в запой

И в беспредел холопского похмелья,

Готовя снова несвободы зелье,

Призвав тирана из своих рядов

Иль отпрыска «почтеннейших» родов.

История страны – событий тени,

Нам предстаёт не просто суммой дней,

А сменой резких взлётов и падений

Когда-то ею правивших царей.

Их дел, ошибок, зверств и устремлений,

Ума потёмок, редких просветлений,

Убийств и казней, битв и страшных войн,

Она – лишь жизни призрак неживой.

И в чём же смысл историей гордиться?

Она – событий разных череда.

Но только для того она годится,

Чтоб с грустью устыдиться иногда.

Чем жадно пить вино патриотизма,

Уж лучше знать не миф, а правду жизни.

И разве не гордился б патриот,

Когда б совсем другой тут жил народ?

Да, так же бы он оды пел державе,

Совсем другой историей гордясь,

И так же б упивался чуждой славой,

Ей упиваться призывая нас.

Свиреп и грозен был когда-то Молох,

Но появилось в мире много новых.

Россия и какой-то скользкий змей…

Какой из этих идолов грозней?!

Учитель лучший – опыт и нужда.

А научил чему нас предков опыт?

В страданьях тяжких он народом добыт.

А, может, опыт – это ерунда?

Кого призвать на трон и с кем бороться,

Кого признать за чуждых инородцев?

Любить Европу или биться ль с ней?

Хранить ли верность ветхой старине?

Пример не убеждает нас, как видно,

Тот, что другие страны подают.