Не Близкие Люди, Морана

– Последний ваш совет я считаю оскорбительным и неуместным, – сухо произнёс он, поднимаясь с места, – повторюсь, предлагаемые вами условия для меня неприемлемы, а поэтому я вынужден отказаться от ваших услуг…

Быстрым и неловким движением Лукомский полез в карман за новой трёхрублёвкой.

Миллер пошевелился и грузно поднялся.

– Как вам угодно-с… Но каких же условий, в таком случае, вы хотите? Очень интересно узнать.

Лукомский был так зол, что не мог сразу ответить на этот вопрос. В это время в дверь, ведущую во внутренние апартаменты, постучали.

– Прошу извинить, – промолвил Миллер, – вызывают. Но я сейчас же вернусь, а пока предложил бы вам немного отдохнуть после этого щекотливого разговора и обдумать своё предложение. Возможно, мы найдём компромисс.

И он ушёл.

Первая мысль Лукомского была сразу же уйти, передав через помощника гонорар за совет. Но, выйдя в приёмную, он немного успокоился.

«Хорошо! – подумал он. – Если так, я ему назначу свои условия. Не примет – тогда сам поведу это дело.

В приёмной было по-прежнему пусто. Часы с перекрученными женскими фигурами уныло пощёлкивали на камине. Не прошло и десяти минут, как дверь открылась и Рудольф Владимирович не спеша подошёл к нему.

– Господин Миллер предлагает вам несколько изменённые условия, – начал он говорить, с улыбкой на лице.

И он назвал цифру значительно ниже ранее предложенной.

Лукомский, вытянувшись, как деревянный столб и сделав «достойное» лицо, сухо произнёс:

– Я согласен только на половину этой суммы.

– Хорошо, – сказал помощник, нисколько не удивившись, – я передам ему.

На этот раз ожидания были довольно долгими. Лукомский терял терпение и быстро ходил взад-вперёд по приёмной, затем садился и снова вставал, нервно разглаживая ногой морщины ковра. Наконец дверь опять открылась, и помощник решительными шагами подошёл к нему.

– Всеволод Ильич согласен! – заявил он. – Он просит вас подписать новое условие и засвидетельствовать его у нотариуса.

Условие было переписано твёрдым, изящным почерком Рудольфа Владимировича. Лукомский забрал его, заплатив в виде задатка 50 рублей и наконец покинул адвокатское жилище.

– Ушёл? – спросил Миллер, выглядывая из-за двери кабинета. – А больше никого нет?

– Рабочие и крестьяне в прихожей сидят, – заметил помощник, укладывая в папку какое-то дело.

Миллер пожал плечами.

– Подождут… Хотя… Ступай, переговори с ними.