Золотой ангел

И эти старания принесли свои плоды: Алабин набрался сил, и его самочувствие заметно улучшилось. Дмитрий даже стал вставать с кровати и ходить по комнате. Чему естественно радовалась его матушка и многочисленные слуги: Дмитрий Михайлович шел на поправку.

* * *

Это день не заладился с самого утра. Поручик лежал на кровати и его мучили сильные головные боли: то были последствия старой контузии, полученной Алабиным на поле сражения при Аустерлице. Но Дмитрий не стал тревожить просьбами ни матушку, ни слуг: пусть думают, что он пока почивает.

И вдруг Алабин вспомнил:

«Черт возьми, ведь сегодня милая моя Катя уезжает! И возможно надолго! А может и навсегда?!»

И тут же ожила в его голове в самых ярких красках их последняя встреча у мадам Щегловой, и прежние чувства и эмоции накрыли поручика с головою, будто стремительно несущейся с гор лавиной. Что-то помутилось в разуме Алабина. Он стал закипать как самовар. Нервы обострились до предела. Какая-то невероятная решительность и злость овладели офицером.

Алабин вскочил с кровати, снял со стены и засунул за пояс два заряженных пистолета. Снял и саблю в ножнах. А в это время в спальню зашел Герасим с подносом, на котором стоял маленький фарфоровый чайник, стакан в серебреном подстаканнике, серебреный нож с вилкой и тарелка с омлетом.

– Барин, завтрак го…

Слуга, увидев, что хозяин покинул свое ложе и вооружился, осекся и сильно обеспокоился.

– Барин, а барин, куда вы собираетесь?! Дмитрий Михайлович, что с вами? Куда вы?! Зачем вам пистолеты и сабля? От кого вы оборону держите? Вам потребно лежать в постели, барин, и окончательно от хвори избавляться!

Поручик посмотрел на верного слугу страшным взбешенным взглядом.

– Не твое дело, Герасим! А ну прочь с дороги! А то пристрелю! Слышишь, холопья душа! С глаз долой!..

Алабин направил один пистолет на верного слугу. Герасим, увидев перед собой грозное вороненое дуло и пустые безумные глаза хозяина, тотчас испугался, уронил с грохотом поднос на пол, попятился назад, резко развернулся, стремглав бросился вон из спальни и завопил:

– Барыня! Матушка! Что-то несусветное твориться с Дмитрием Михайловичем! Не тронулся ли он, чай, умом! О, боже! Матушка, заступница моя!

Слуга кинулся к Зинаиде Ивановне в гостиную.

Ярость придавала поручику небывалую силу. Он чувствовал себя совершенно здоровым и готовым на подвиги. Алабин надел полушубок, но не стал его застегивать.