Над Нейвой рекою идем эскадроном

Проезжая мимо дома Гошки Тюсова, он остановил коня и, поддавшись безотчетному порыву, вошёл в дом. «Скажу всё, что думаю и о Гошке, и о себе, ведь я, получается, победитель…» – подумал парень.

Дверь открыла Васса и, увидев Федорахина, в первое мгновение вздрогнула, но быстро подавила в себе смятение.

– Мужа дома нет! Что хотел?

Роман немного помолчал, невольно любуясь её красотой.

– А где он? – улыбаясь и поигрывая эфесом шашки, спросил Федорахин.

– Почём мне знать? Скоро пора урожай убирать, а вы друг за дружкой, как дети, гоняетесь.

– Я сейчас в Бучину еду, уж не обессудь, зайду к твоему отцу, мне есть о чём с ним поговорить.

– Победители… Вам всё можно, только ведь это мой отец, узнав о том, что Митька собирается ваши дома сжечь, отхлестал его хлыстом, а затем со двора прогнал.

– Так, значит, мне теперь на твоего батюшку Богу молиться? Ладно, его я не трону, но встречу Гошку – не помилую!

– Пошёл вон из его дома! – И Васса сильно толкнула его в грудь.

Когда он вышел, то хозяйка позади него так саданула дверью, что в доме задрожали стёкла.

Красноармеец как ошпаренный вскочил на коня и, огрев его плёткой, поскакал не в Бучину, а обратно в Монастырское. Разговора не получилось. Да он на это и не рассчитывал.

Но понял, что Васса его не забыла…

Роман зашёл в штаб к товарищу Павлову и, доложив, что его поручение выполнено, попросил об отъезде к себе в батальон, через Невьянскую волость.

– Хорошо, мы тоже выступаем. Может, на этот раз в ночь или ранним утром, так что пусть Николай проедется до Невьянского и доложит обстановку мне, а ты своему командиру.

И молодой командир Федорахин, собрав свою малочисленную группу, скомандовал:

– По коням!

Глава 10

Смертоносная ничья

Стояла полуденная жара. Красноармейцы не торопясь выехали из села Монастырского. Ечменёв предложил искупаться, но Роман решил побыстрее добраться до деревень Невьянской волости, а там, если всё будет нормально, можно будет и передохнуть, и искупаться, и к девкам заглянуть.

Но когда разведчики проехали через деревню Попова, желание расслабиться у них улетучилось. Стали попадаться крестьяне, окидывающие красноармейцев ненавидящими взглядами. Казалось, что глаза, наполненные злобой, смотрят на них отовсюду. А при выезде из Бобровки неожиданно прогремел выстрел, пуля просвистела где-то высоко над ними. «Нас ненавидят…» – мелькнуло в голове Романа.

Пришпорили коней – и вот уже мелькнули огороды деревни Первуново.