Над Нейвой рекою идем эскадроном

А сейчас – начать подготовку и сборы к выступлению!

Командиры разошлись по своим подразделениям, остался, лишь командир пешей разведки штабс-капитан Сиротин.

– У меня для штабс-капитана Цветкова есть хорошая новость!

– Так говори, не тяни кота за причиндалы! – шутя огрызнулся Казагранди.

– Елена жива и благополучно вывезена нашими людьми в Верхотурье!

– Давай оставим эту новость на потом! В награду Корнилию за разгром красных, который, я почти не сомневаюсь, обязательно состоится! – торжественно заключил командир отряда.

В полночь Сергей Сиротин, собрав свою роту пешей разведки, выступил на Кокуй. Ночь была непроглядная. Бойцы медленно продвигались вперёд, шли почти на ощупь – приказано было не зажигать огней. Когда начал брезжить расцвет, отряд подошёл к Кокую. Сергей разделил бойцов на несколько групп. Каждая из групп должна была с определённой стороны зайти в деревню.

– Продолжаем действовать без шума! Заходим в деревню и забрасываем гадов гранатами, чтобы ни один не ушёл! От нас сейчас зависит вся операция!

Через некоторое время послышались взрывы, кое-где раздавались приглушённые крики.

Но за считаные минуты всё было кончено. Ни один из красных интернационалистов в живых не остался. К Казагранди отправили вестового, и штабс-капитан самостоятельно повёл наступление на красных с фланга.

* * *

Вечером всё войско облетела весть, что командир Павлов уезжает в город. Среди красноармейцев поднялся ропот:

– Уезжает комиссар к своей бабе, а мы здесь вшей корми! До белых мух так будет, пока нас белые не перебьют!

Романа вызвал к себе Швейцов.

– Я вот, что надумал: уезжаю вместе с командиром в город, дела у нас там неотложные. Ты должен мой взвод принять! Зарекомендовал ты себя в боях неплохо, дядя – член нашей партии, да и тебе пора расти.

– А Подкорытов что, тоже уезжает?

– Его командование отправляет по деревням за подводами. Будут ещё бои, надо раненых вывозить, вот на него как на лучшего оратора и знатока местного населения и возложили это дело.

После утверждения в новом звании и приказа нового командира полка, неизвестного ранее ни Федорахину, ни его бойцам, тов. Колобова, офицера старой армии, и эсера Георгия Глухих, оставили заместителем, как позже дойдёт до Романа, большевики ему очевидно не доверяли. Федорахин принял тридцать человек под своё командование. Тем временем ропот бойцов возрастал, они открыто грозились бросить позиции и разойтись.