Битва за Ориент

Впрочем, в то время многие ливийские хозяйчики были больше настроены свернуть свои предприятия в страхе перед грядущими революционными преобразованиями в стране. Павел понимал, что им было просто не до торговли.

* * *

Неожиданно, начиная с какого-то незримого рубежа или дня, благостная картина вокруг стала меняться. Дорошин увидел, почувствовал как человек опытный, что в атмосфере зреет что-то неладное. Чувство тревоги росло и крепло в нём с каждым днём.

Сначала всё чаще в часы работы оказывались закрытыми крупные магазины, забывая с утра поднимать свои решётки на богатых витринах.

За ними последовали и некоторые некогда сутками работавшие уличные кафе и рестораны, ежедневно собиравшие у себя большинство местных завсегдатаев.

На улицы города неизвестно откуда, внезапно, как чёрт из табакерки, стали выскакивать стайки молодёжи, которая, заполняя пространство, вела себя слишком шумно, а порой и вызывающе.

Мужчине трудно было припомнить такие скопления молодых людей в прежние времена.

Может только на футбольных матчах? Но Ливия – далеко не футбольная страна! А о других спортивных состязаниях никакой информации не поступало.

Ничего особенного пока не происходило, однако в присутствии молодых людей Дорошин чувствовал себя неуютно. И ему казалось, что нечто подобное испытывали и другие, присутствующие при их появлении люди.

Наконец настал день, когда молодёжь разгромила несколько витрин в центре города, выломала скамейки и изуродовала немногочисленные зелёные насаждения в парке у отеля, где проживали русские специалисты.

А ещё через некоторое время неизвестные «молодцы» обстреляли контрольно-пропускной пункт учебного центра, в котором шла подготовка ливийцев на радаре. Пострадавших не оказалось – лишь битые стёкла да прострелянная крыша помещения.

Судя по всему, задумка состояла в том, чтобы не убить, а лишь просто попугать. Но кого и зачем?

Однажды в городе прошла шумная манифестация и автобус с хабирами, возвращавшийся в гостиницу после практических занятий на технике, попал в самую гущу протестующих.

Бросалась в глаза молодость демонстрантов и практическое отсутствие лиц среднего и старшего возраста.

Павел был крайне удивлён, услышав в толпе кричащих людей иностранную речь. Здесь переговаривались на английском и французском. Но более на египетском диалекте арабского языка.

Были, правда, и иные наречия. Ему показалось, что люди, вышедшие на площадь, в большинстве своём отнюдь не ливийцы.