Битва за Ориент

Пленных не брать и самим в плен сдаваться не рекомендую! Думаю, вы и так понимаете, что значит попасться в лапы к дикарям?! И прошу помнить, господа, что мы здесь инкогнито: никакой наземной операции не проводится! Какие есть вопросы? Всем ли понятно задание?

В пещере, где находилось боевое подразделение диверсантов, послышался утвердительный гомон, гулко отозвавшийся в замкнутом каменном пространстве.

– Тогда всем отдыхать, кроме господ командиров, которых прошу задержаться, – подвёл итог совещания майор-спецназовец.

* * *

– А ты смелый боец! – похвалил своего русского коллегу командир группы отряда спецназначения боснийский серб с чудным именем Борислав. – Если б не ты со своим пулемётом – надрали бы мне задницу воины Аллаха!

– Да там были не только арабы, а целый интернационал, которому всё равно кого мочить, лишь бы платили деньги. Сразу видно – профи! Помнишь, как они организованно отступили, выйдя из-под огня?

– Ну да, конечно, помню. А ты где-то и сам раньше бывал? Подготовка видна!

– Да так, везде понемногу, – неопределённо протянул собеседник.

– Ну, не хочешь – не говори.

На песчаном холме в отрытом секрете под камуфляжной сеткой беседовали двое мужчин в ливийской военной форме. На вид каждому из них было около 45–48 лет.

Чуть поодаль от беседовавших командиров отдыхала группа вооружённых людей значительно моложе их по возрасту, так же в военной форме, числом не менее двух дюжин бойцов.

– Я не понял, что значит «мочить»?

– Убивать, значит.

– А, теперь понятно, – закивал серб. – А как ты попал сюда, почему стал воевать на стороне полковника? Я слышал, как ты говоришь по-арабски. Ты что раньше бывал в этих краях?

– Ну, как попал – это долгая история! А в отношении языка… Когда-то в восьмидесятых я служил здесь в качестве военного переводчика. Арабский язык изучал в Москве, в самом лучшем на тот момент учебном заведении Советского Союза – Военном институте иностранных языков в Лефортово.

Затем дослужился до майора советской армии. А потом не стало ни армии, ни самого Советского Союза. И меня, как и многих моих соотечественников, бросало из страны в страну. Знаешь, есть одна иммигрантская песня с такими словами: «…и швыряло меня как осенний листок, я менял города, я менял имена…». Так вот, это про меня. За долгие годы странствий и одиночества я и приобрёл свои умения. Каддафи защищает Джамахирию от всякого сброда.