Полёт. Повести

Как эти двое «подстраивались» друг под друга, так и организм врача «подстраивался» под них.

Объяснить себе происходящее он мог только опираясь на тот факт, что пациентов было двое, в своем общении друг с другом они росли в энергетическом плане, порождая синергию и синхронность, что подтверждали показания датчиков. И этот рост их ментальной энергии, каким-то образом повлиял и на Льва Константиновича, затрагивая его существо, увлекая в водоворот роста.

Теперь перед врачом стояла большая проблема.

Если он укажет эту информацию в отчете, то скорее всего, сам окажется в экспериментальном боксе, вместе со своими подопечными.

Если же он скроет полученные данные, а анализы и тесты еще не поздно подтереть, данные сливались в накопитель каждые двадцать минут, то его будущее будет совсем неопределенным и непредсказуемым.

За четыре минуты до скидывания данных в шлюз, Лев Константинович выставил на всех бланках отметку – ошибочно, повтор, удалить, и с чистой душой приступил к своим ежедневным обязанностям.

Он только что сделал свой выбор…

В тишине, в заточении, его подопечные просто сидели на своих кроватях. Инга смотрела в окно, Алексей полулежал, обернувшись в сторону стены. Все датчики показывали увеличение мозговой активности, как будто его пациенты решали сейчас сложную задачу, более того, были задействованы и участки мозга, отвечающие за речевой центр.

– Помнишь, перед операцией, мы сидели тут, мечтали?

Слова приходили в виде образов, взрываясь в мозгу обрывками воспоминаний.

Вот уже два дня, как обитатели секретного бокса, наладили связь между собой без помощи речи, отличную от той, которой пользуются люди в привычной среде.

– Что, если есть еще такие, как мы? – Постоянно спрашивал Алексей – Что, если мы попали в этот мир и в это время случайно?

Образы, картинки из жизни молодого человека мелькали в голове у девушки напротив. Калейдоскопом проносилась чужая жизнь, состоявшая из кадров, наполненных запахами, звуками и чувствами.

В тоже время Алексей сосредоточенно перебирал слайды жизни Инги, постоянно фиксируя один и тот же момент: лица людей вокруг размазаны в нечеткое пятно, все в ее жизни, кроме одного лица – его собственного. Лицо врача в центре – как мутное облако, смазанное, не четкое, при этом отдельные детали можно было разглядеть при желании, но разглядывание это сопровождалось чувством какого-то омерзения, неприятия.