Донос без срока давности

– Пшёл, щенок! – рявкнул Гоха, отпинывая парнишку.

– Отпусти мамку! – снова выкрикнул тот, загремев ухватом.

– Ух ты! – расцепив наконец лапы, повернулся к Володьке Гоха. – Ну, давай-давай, попробуй! Прибью, как кутёнка!

– Уйди! – заступила между Гохой и сыном Фима. – Уйди Христа ради…

– Зря ты так, – опустился на лавку, тяжело дыша, Гоха. – Зря… А ты чево на меня кидашься? – посмотрел исподлобья на Володьку. – Мало мы с тобой любо-дорого охотничали? Как с родным валандался, э-хе-хе… – Перевёл хмурый взгляд на Фиму: – И каво ты кочевряжишься? «При живом муже»! А где он? Ау-у! – прокричал дурашливо, с издёвкой.

 – Ты вот баба умная, а до одного не дотумкаешь: сгинул Кешка окончательно. Коли за столь лет весточки-крохотулечки об себе не подал – стало быть, амбец ему.

– Да что ты знаешь! – крикнула Фима и осеклась. А Володька за её спиной угрожающе перехватил ухват.

– О-хо-хо! – с кривляньем поднялся с лавки Гоха. – Ну и крест вам в лоб! Ослободи дорогу! – крикнул Володьке и шагнул к дверям.

За порогом обернулся и процедил пареньку: – Ты теперича с энтим ухватом по лесу и шастай. С таким оружьем тока на медведЯ и ходить! А со мной – заказано, а то спужаюсь да пальну в твою сторону ненароком. Ха-ха-ха! – И гулко протопал через сенки прочь…

Снова домой Иннокентий наведался в июле. Открыто заявился. Аккурат к событию: разродилась женушка дочуркой! Обрадовался! Тамаркой окрестили. Понятно, втихую, на дому. Домочадцев Иннокентий в этот раз обнадёжил: вроде бы по-путному всё с работой срастается – устроился работать на лесоучасток Читинского лесозаготовительного треста – через реку за селом Шишкино.

И не просто он, Иннокентий, там сучки рубит, а назначен десятником – целая бригада в подчинении. Снова снабдил жену деньгами.

В сентябре появился снова.

– Значит, так… – С нарочитой важностью глянул на Фиму. – Моё начальство, отмечая добросовестный труд десятника Пластова… – Замолчал, выдерживая паузу, потом рассмеялся и закончил: – …выписало ордер на заселение в леспромхозовскую казарму, выделив мне, как семейному и многодетному, аж двухкомнатные хоромы!

Но чуть погодя, виновато почесав затылок, добавил:

– С подселением, правда.

Жиличка у нас в одной комнате будет.

– Это как – жиличка? – упёрла руки в боки Фима. – Стало быть, пока мы здеся, ты там с бабой гужеванишь?

– Окстись, Фим. Надобность крышу над головой иметь не только у нас. Начальство так решило.