Жизнь инвалида в России

Я согласен…, потом спросил, – Анна Саватьевна, а как это современная техника не могла показать, а Вы сразу поставили точный диагноз?

– А во время войны, вся надежда была на наш молоточек, вот он нам и подсказывал.

Снова взяли пункцию и стали готовить к операции. Перед операцией медсестра предложила мне помыться в ванной и даже принесла, какой-то гель из дома. На следующий день рано утром пришли студенты, меня переложили на каталку и повезли по коридорам больницы.

– Вы что делаете, почему вперёд ногами?

спросила Татьяна Абрамовна у студентов.

– Главное не как везут на операцию, а как оттуда вывезут, – ответил я.

– Он еще и шутит. Это прекрасно, когда хорошее настроение.

В операционной мне поставили под ключицу катетер, на лицо положили маску…

Очнулся с трубкой во рту, в палате…

Попытался что-то сказать, но не получилось.

– Проснулся хорошо, сейчас уберем трубку и позовем врача, – сказала медсестра.

После осмотра врача, я спросил у медсестры.

– Долго я спал?

– Почти трое суток…

– А операция?

– Операция шла восемнадцать часов, но всё прошло хорошо.

Пошли дни, недели в больнице и бесконечная череда капельниц, уколов, пункций. Из одной палаты меня переводили в другую. Почти через месяц после операции врач разрешил мне вставать на ноги и передвигаться с ходунками. Проходя по коридору увидел весы, встал и увидел пятьдесят семь. "Хорошо однако убыл с девяносто кило."– подумал я. Ещё через пару недель, Татьяна Абрамовна после очередной пункции сказала.

– Во время операции было удалено почти двадцать нервных узлов, но больше было нельзя, иначе ты бы не поднялся. Часть опухоли осталось, и мы тебя завтра переводим в онкологию.

Уже потом случайно узнал, почему Татьяна Абрамовна меня так опекала, с длинными волосами я напоминал её сына, а пока моя история болезни продолжилась уже в онкологии города Свердловска.

Онкология

В онкологии было назначено облучение, которое проходило в специальной комнате за толстыми железными дверями.

У меня осталось две опухоли величиной со спичечную головку, сначала назначили по два Грея на каждую точку, затем дозу снизили до одного Грея, а всего за курс была получена доза в тридцать четыре Грея.

Всё лечение проходило тяжело, сначала завтрак, потом облучение, а потом до обеда в обнимку с унитазом, как после продолжительной пьянки, казалось что даже желудок захотел выйти наружу.