Жизнь инвалида в России

Продавец говорила ему, что на коробке с телевизором указан твой адрес и имя, что ей звонили с правления райпо, а он не слушает. Беги в сельсовет иначе телевизора тебе не видать.

Быстро собравшись и насколько это было возможно в моём состоянии, пытаясь хоть как-то ускориться, пошёл в сельсовет. Зайдя в кабинет предсовета, я буквально рухнул на стул.

– Я уже отдал телевизор, – сказал предсовета.

– Как отдал мой телевизор?

– Кто тебе сказал, что он твой? Да у меня ветераны войны в очереди стоят, а тут какой-то парень претворяется инвалидом.

– Может, это ты претворяешься председателем и про твоих ветеранов нам всё известно!

– Вон из моего кабинета! – заорал на меня предсовета.

– Ну, кабинет этот не твой, а государственный, как тебя сюда посадили так и выпрут!

– Вон!…

– А то ты секретаршу на помощь позовёшь! Чем орать и гробить моё здоровье, если тебе своего не жаль, звони в райсовет Владимиру Васильевичу.

– Ты откуда его знаешь?

– Знаем и в кабинете у него были…

Председатель снял трубку, набрал номер.

– Здравствуйте, Владимир Васильевич из Рощи Вас беспокоят, – заискивающе сказал он. – К нам в магазин поступил телевизор, мы решили его отдать ветерану труда…

На другом конце провода его резко остановили и выслушав ответ, предсовета осторожно положил трубку.

Дрожащей рукой он подал мне талон, на котором было указано: "Телевизор Рекорд – одна штука".

Вечером этого же дня брат Владимир, который в то время приехал с заработков домой и устроился на работу в колхоз, с матерью привезли на санках телевизор.

В магазине продавец почти дословно рассказала им весь мой разговор с предсовета.

– И в кого только ты такой уродился, так себя вести? – спросила меня мать.

– А им кто позволил, так себя вести? – ответил я вопросом на её вопрос.

Жалоба

Зима с метелями и морозами, а также бесконечными дровами с их заготовкой и тасканием домой уступала потихоньку весне. Позади осталась и ежедневная самокатетеризация и уколы, боли сначала стали тупыми и потихоньку совсем стихли, пришло онемение.

Ноги начали слушаться, хотя иногда и подводили, особенно левая нога, которая стала заметнее тоньше правой. Но залёживаться я не хотел и по мере своих сил пытался делать домашнюю работу.

На улице с приходом весны пришли и весенние хлопоты в огороде, мать копала землю под картошку и мелочь, я стоя в меже на четвереньках помогал ей убирать сорняки.