Волкодавы СМЕРШа. Тихая война

Вот победим – тогда и чувствам своим дадим волю. А пока – нельзя. Все, тема закрыта раз и навсегда. Это ясно? Вопросы?

Разумеется, никаких вопросов не имелось, вообще ни единого. Курсанты просто не ожидали подобной прямоты. Почти все из них уже успели повоевать, видели смерть и кровь, убивали сами и теряли боевых товарищей, познали горечь поражений первых месяцев этой страшной войны. Но от слов куратора веяло таким холодом… и с трудом сдерживаемой болью, что казалось просто немыслимым задавать какие-то вопросы…

«Старик» лишь невесело ухмыльнулся, отчего лицо его, изуродованное длинным, на всю щеку, ветвистым шрамом, на миг приобрело зловещее выражение, словно у канонического пирата из приключенческих книжек:

– Не мы начали эту войну, но нам ее заканчивать, больше некому.

Потерпите, мужики, налюбитесь еще. Столько людей гибнет… любовь нам всем еще ох как понадобится. Все, коль вопросов не имеется, разойдись.

* * *

Уже на первых тренировках по стрельбе Гулькин, к своему удивлению, понял, что былые умения, по меркам спецкурсов, практически ничего не стоят.

Это раньше он считался лучшим стрелком заставы и вторым по меткости во всем погранотряде. Сейчас же оказалось, что для будущих бойцов отрядов особого назначения навык точной стрельбы из «трехлинейки» с места в неподвижную мишень не важен. Выбив при стрельбе с колена девять из десяти, Александр собрался было выслушать от инструктора если не благодарность, то хотя бы слова одобрения, но тот лишь равнодушно пожал плечами:

– Неплохо, глаз меткий, рука твердая… Оружие перезарядить, приготовиться к ведению огня.

Дождавшись, когда младший лейтенант изготовит винтовку к бою, бросил:

– Готов?

– Так точно.

– Уверен?

– Э… да.

– Так стреляй, вот твой противник, – инструктор неожиданно швырнул вперед и вверх собственную фуражку.

Потеряв долю секунды, Сашка дернул ствол, но импровизированная мишень уже плюхнулась в пыль в десятке метров перед огневой позицией. Даже на спуск нажать не успел.

– Понял?

– Н… никак нет.

– Ты ж воевал, насколько знаю? Еще в самый первый день? Много немцев в том бою подстрелил?

– Ну, – замялся младлей, – порядочно. Человек десять-пятнадцать – точно. Хотя, возможно, и больше. У меня самозарядная винтовка была, у нее скорострельность высокая. Кого-то ранил, кого-то и вовсе того… как там разберешь? Видел, когда падали. Кто-то потом еще двигался, кто-то нет.

– Прилично, – не без уважения в голосе хмыкнул инструктор.