Детство. Уроки

Но это только в первом и втором классах, начиная с третьего, каждый, естественно с разрешения классного руководителя, точнее руководительницы, поскольку учителей. – классных руководителей в школе не было, мог самостоятельно выбирать не только с кем, но и на каком месте, и в каком ряду сидеть. Так, я в третьем классе, сидел с Олегом Наливалкиным кажется, на четвертой от доски парте третьего ряда от окон класса; а, начиная с пятого, также на четвертой от доски парте, но уже первого от окон ряда. Олега не было, он переехал куда-то с родителями, моим соседом сначала был Широков, кажется его звали Сергей, потом Славка Трофимов, за ним Вова Купцов.

Интересно, что мое место за партой всегда было со стороны прохода между рядами. Кто была моя соседка по парте в первом и втором классах, не помню.

Поверхность «стола», который в дальнейшем я буду привычно называть «партой», была большей частью скошенной в сторону лавочки. В ее горизонтальной, шириной около десяти сантиметров верхней части, примерно в десяти сантиметрах от каждого бока, было отверстие для чернильницы, рядом с которыми, вытянутые к центру «парты», находились полуовальные глубиной около сантиметра и шириной не более трех сантиметров выемки для перьевых ручек.

От горизонтальной верхней части начинался уклон длиной не менее полуметра, нижняя треть поверхности которого представляла собой откидывающиеся две крышки, скрывавшие находившиеся под ними два отсека для размещения в них портфелей. Каждая крышка крепилась двумя металлическими петлями.

Кстати, в то время ранцев ни у кого не было, все ходили с т, правда, иногда у кого-то из мальчишек вместо портфеля были офицерские полевые сумки. Мне очень хотелось иметь такую сумку, но, увы, не получилось … А, кажется, с седьмого класса многие мальчишки стали вместо портфелей приходить в школу с папками из кожзаменителя. Видя это, я на первых порах постоянно удивлялся: в мой портфель учебники и тетради еле помещаются, а как же в значительно меньшего объёма папки? Но присмотревшись, понял, что в папках в основном находились, как их тогда называли «общие» тетради.

«Общие» не потому, что в них записывали все со всех еженедельных уроков, хотя были и такие мальчишки, а потому, что они были не те, двенадцати листовые ценой в две копейки тетрадки, а «толстые», главным образом, с «кожаным» переплетом сорока восьми листовые тетради, которые стоили сорок копеек.