Унесённые ветром. Жизнь до и после

Иногда мне кажется, что люди, как эти дома: кто-то из нас сдаётся сразу, а кто-то сохраняет стойкость и в те мгновения, когда совсем не остаётся ни сил, ни терпения, ни надежды. За считанные минуты человек может потерять всё, что было нажито поколениями, но если он сумел сохранить себя, если у него есть голова на плечах и желание трудиться, рано или поздно он обязательно обустроит себе достойную жизнь.

Мама… Мейбл Митчелл была сердцем семьи, её мотором. Энергичная, ищущая и всегда, в конце концов, находящая выход из любой, самой тупиковой ситуации, она была прекрасно образована, чудо как хороша, бесстрашна, дерзка, любознательна.

Если, читая эти строки вы что-то заподозрили, чутьё не обмануло вас. Маминым жизнелюбием, маминым характером, маминой практичностью одарит Пегги впоследствии свою героиню Скарлетт – одарит всем тем, что так порицалось в женщинах в ту пору, тем, что так мешало и одновременно помогало жить.

Некоторые исследователи жизни и творчества Маргарет Митчелл, правда, утверждали, будто образ Скарлетт она списала не с матери, но с бабушки.

Сама же писательница прояснила этот вопрос в интервью 1949 года, которое дала своей коллеге из журнала The Atlanta Journal:

«Быть может, какие-то качества женщин нашей семьи я, конечно, скопировала. Но, если быть откровенной, ни один персонаж не был взят из реальной жизни. Я попросту не считаю нужным копировать, и даже не представляю себе, как это – писать о реально существующих людях. С выдуманными персонажами автор может делать всё, что ему заблагорассудится, такие герои будут послушны своему создателю, можно придумывать им судьбу, характер, совершать за них плохие и хорошие поступки.

У реального человека свой путь, свой характер. Здесь, как вы понимаете, простора для фантазии мало».

Но что же Мейбл?

Будучи истовой католичкой, мать Маргарет умудрялась поучать даже священнослужителей Атланты.

– Читая проповедь, вы совершенно не понимаете, о чём она. Если же вы сами не понимаете, способны ли правильно растолковать прочитанное своим прихожанам?

Неудивительно, что после проявления подобной дерзости матушка не могла рассчитывать ни на милость церковных отцов, ни на симпатию иных – молчаливых, богобоязненных, во всём послушных своим мужьям – соседок.

Однако Мейбл всегда удавалось выкрутиться: при желании ей ничего не стоило очаровать почти любого, кто встретился бы ей на пути, а очаровав, добиться всего, чего бы она ни пожелала.