Вернувшийся к ответу

Директор был умный человек, он поставил меня на пиво.

Слушая этот рассказ, Аркашка, его назвали в честь погибшего на войне дяди, хохотал от души: «Бабушка, а ты пиво чем разбавляла? Водой из крана или из арыка?» Бабка непритворно сердилась: «Из какого еще арыка? Не было в Харькове никаких арыков». Она быстро успокаивалась, хитро щурилась:

– Ну, я немножко не доливала и пены делала побольше, – и твердо добавляла: – Но я никогда пиво не разбавляла. Весь Харьков знал: у Симы Ароновны пиво настоящее, без обмана.

Когда пришло извещение, что Аркадий пропал без вести, мать заявила дочерям: «Из Ташкента мы никуда не поедем, пока Аркашенька не найдется. Последние письма от нас он получал с местными адресами и, когда объявится, искать нас будет здесь, а не в Харькове. Тем более он из писем знает, что наш дом фашисты разбомбили». Она твердила это, пока не закончилась война и еще шестнадцать долгих послевоенных лет. До тех пор, пока в 1961 году не пришла похоронка, где было сказано, что гвардии капитан, командир разведчиков Аркадий Бухман, оставаясь верным воинскому долгу, за свободу и независимость Родины пал смертью храбрых.

***

У бабы Симы было в жизни три врага: Буденный, Гитлер и Митька. В годы Гражданской войны лихие конники в серых вислоухих шлемах с криво нашитыми красными звездами, во главе со своим впоследствии легендарным командармом и будущим маршалом, о котором пели всенародно известные песни, дотла разорили их семейное поместье на Украине.

Семья была зажиточной, к юной Симочке приходили гувернантка и учителя, ее обучали различным наукам и языкам, она свободно говорила не только на еврейских языках идиш и древний иврит, но и прекрасно знала русский, немецкий, французский… Зажиточной жизни лишил ее Буденный. Гитлер отнял у нее сына. Бравый Митька отнял старшую дочь.

Митька был лихим парнем, вернувшимся с фронта с сияющей на выцветшей гимнастерке единственной медалью, но зато с редким трофеем – мотоциклом марки «Харлей».

Женихом по тем временам он считался завидным, окрестные девчонки спорили между собой за право прокатиться с ним на его тарахтящем и нещадно дымящем исчадии ада. Митька взирал на их ссоры равнодушно, лишь перекатывал во рту дымящуюся папироску, да на педаль газа нажимал. После того как мотоцикл рухнул в глубокий овраг, не удержавшись на кромке, врачи Митьку кое-как по частям собрали, а вот старшую дочь бабы Симы спасти не удалось.