Миру нужны мачете

На стене за спиной бармена красовался противогаз, увенчанный оленьими рогами. Сам бармен – молодой чернокожий парнишка в камуфляжной кепке-фидельке. Раньше иностранные студенты селились на окраинах Москвы. Теперь и это для них дорого, гнездятся по области, подрабатывают где могут. Этот еще хорошо устроился, иные на стройках пашут.

– Прывьет! – сказал парень. – Мы ужье сакрылыс!

– Ты кубинец? – спросила я, мгновенно забыв о сантехниках. Акцент и манеры показались мне знакомыми.

– Дааа! Гавана!

– Абло эспаньоль (Я говорю по-испански), – ответила я и назвала свое имя.

– Меня зовут Педро. Педро Эмилио Рубакальба.

Пожив когда-то в Гаване, я приняла как данность, что все кубинцы так или иначе друг другу родственники. И даже в Подмосковье, встречая кубинца, надо быть готовой к тому, что ты знаешь его семью.

– У тебя нет родных на улице Эскобар?

– Маите Рубакальба, моя бабушка. Ты ее знаешь?

О да, я знала эту сеньору! А парнишка-то непростой.

– Я к ней ходила, гадать на картах Таро.

– Все ходят к бабушке гадать на Таро! Она знаменитость!

– А что это за бар, давно он здесь?

– Да я и сам здесь первый день, мало что знаю.

Ты ведь не из полиции? Из-за пандемии все закрыто, у нас собираются потихоньку, здесь даже вывески нет. Мы работаем с полуночи до семи утра. – Он явно где-то привирал и нервничал, но я пока не могла понять, в чем дело.

– Жаль, что не днем, я бы приходила к вам поработать над книжкой. Как Хемингуэй, знаешь. В барах хорошо пишется.

– Ты писательница?!

– Зарабатываю рекламными текстами, но книжки тоже пишу.

Не так много, как хотелось бы.

Как и у всякого кубинца, у Педро была история для меня. Хорошая история, продать можно будет. Может, даже кино снимут. Покажут, как мы тут стоим у стойки и разговариваем. Здорово же?

– Буэно, бале (хорошо, ладно), – сказала я и приготовилась услышать какую-нибудь глупую байку. Мне всю мою жизнь норовят присесть на уши. Но его история захватила меня с первых же слов. Она была созвучна тому, над чем работала я сама в это самое время.

Пришлось вытряхнуться из плаща, накинутого поверх желтого спортивного костюма, и сесть за столик. Педро сделал нам кофе, сокрушаясь, что нет гейзерной кофеварки, только кофемашина. Это фикция, а не кофе. Мы проговорили около получаса и могли бы просидеть еще до ночи, но нам обоим адски хотелось спать. Пришлось дать ему адрес своей электронной почты, чтобы он мог присылать мне свою историю по частям, наговаривая ее на диктофон.