Сага о МаТане, или Сестры-двойняшки: начало пути

Но хочется, чтобы были зрители.

Таня идет со мной по лестнице: «я конечно же за тебя держалась, конечно же за юбку. У тебя же руки заняты». У Тани за время моих поездок с обеими девочками образовалась очень удобная привычка – идти, держась за мою юбку. Потому что Маху на одной руке уже давно не унесешь. Правда, иногда Таня пользуется этим приемом, чтобы утащить меня куда ей хочется, но пока не получается – все-таки весовая категория еще не та.

Таня одевает все игрушки. И получается очень дизайнерски.

Маха тоже это знает и все одевания и раздевания поручает Тане: «она прекрасно одевает и раздевает!»

И еще радость, Маха все-таки увидела на небе радугу и даже назвала все цвета. И на вопрос, какого цвета небо, когда на нем тучи, отвечает: «белое такое, и облака в дымке». Романтика.

Таня: «а зачем вы так много занимаетесь на коврике Константина Сергеевича, ведь это же его коврик?» Не очень поняла суть претензии – видимо, занимайся мы поменьше, Таня не возражала бы, но коврику точно без разницы.

Просто наши занятия отнимают у Тани Маху в самое продуктивное для игр время.

Маха балансирует на доске и, не удержавшись, падает. Я ее ловлю, она: «я немножко затруднилась». Вот уж воистину. Не пойму только, откуда у нее такой слог.

Таня во всех ситуациях рвется в эпицентр событий. Все ей надо видеть, трогать, и во всем участвовать: «мама, дай я тебе помогу!» У меня уже глаз дергается от этой фразы, потому что помогает Таня будь здоров. Уцелеют немногие.

Маха села обедать, зачерпывает суп и с возмущением: «это вчерашнее!» Хотела ей сказать, что это еще и завтрашнее, но они доели. Такое презрение к вчерашнему демонстрировала ее прабабушка, и я считала это оригинальным проявлением деменции. А вот и нет – оказывается, это характер.

Таня одевается гулять, натоптала кучу песка и говорит мне: «мы уйдем, а ты тут убирайся». Очень большой начальник.

Маха идет и комментирует: «я иду. В последний раз… из последних сил…» Драматизм момента зашкаливает.

Впервые упала не Маха, а я – от смеха.

Не могу найти игрушечную крысу, спрашиваю у Тани, она не знает. Нахожу ее тут же возле Тани, она: «это же утконос, а никакая не крыса». Непостижимо, почему, но они переименовали двух крыс в утконоса и ехидну и считают их мужем и женой. У них все игрушки уже переженились.

Маха идет по холлу и радостно созерцает: «прекрасное солнце зашло». Смотрит в другое окно: «И включилось вон там.