Сага о МаТане, или Сестры-двойняшки: начало пути

Таня раскачала веревочную лестницу и кричит ей: «не качайся, штука! Не качайся. Просто подожди». Штука ведет себя предсказуемо – как Таня. Словами ее точно не остановишь.

Маха внезапно с озабоченным видом: «мама, а у меня сердце работает?» На мое уверение, что да, говорит: «а почему я не слышу?» В те редкие минуты, когда Маха сидит без ботинок и туторов, она берет свою ногу и очень внимательно разглядывает подошву. На мой вопрос, что она там ищет и вообще в чем дело, отвечает: «смотрю, как свод стопы формируется».

Самоанализ – это махина сильная сторона.

Таня, когда я ее достаю из ванны, снимает пластмассовые ведерки с рук и ног: «я копыта скинула». Она ведь в них умудряется ходить по ванне и не падает.

Таня: «мне надо сделать важное и нужное дело!» Оказалось – покачаться на веревочной лестнице. Еле сняли ее с комплекса, чтобы уложить спать. Маха тоже к нему рвется: «я хочу посмотреть на танину работу!» Ну вот, отлично, теперь все при деле.

Маха смотрит на балансировочную доску: «мне кажется, что это черепаха.

Как будто гребет!» И точно, полозья доски, поставленные под углом, напоминают плавники. У Махи очень образное мышление.

Таня надевает себе на плечо кольца спортивного комплекса: «сейчас я померяю давление». Насмотрелась на бабулю с ее тонометром.

Маха раскачивает веревочную лестницу: «я тут играю в крикет!» Ну, если лестница прилетит ей в лоб, то может быть и получится крикет, но пока вроде везло.

Таня, зависая на разных снарядах комплекса: «мне хорошо висеть, сказал доктор.

Потому что это упражнения важные и нужные». Таня ревнует Маху к повышенному вниманию докторов и хочет, чтобы ей тоже что-то прописали. Но на комплексе заниматься и правда полезно, так что я охотно подтвердила ее версию.

Маха карабкается по лестнице: «научилась, но трудненько!» Точнее просто не скажешь, это теперь ее девиз. На улице идет после долгих уговоров, зато по дому: «ура! я хочу ходить!» – и сама отрывается от опоры и идет.

Иногда. И это просто невероятно круто.

Таня в ванне, опять надев ведерки на руки и ноги: «я бык!» – и в доказательство устрашающе замычала. Хотела отпугнуть меня, чтоб я ей голову не мыла, но нет. Маму ничем не отпугнешь.

Маху изоляция достала не меньше, чем меня: «а что, теперь мы к Константину Сергеевичу не поедем?» Спрашиваю ее: «скучаешь?» Она так задумчиво: «да».

Таня лезет на подоконник смотреть зведное небо.