(Не)дефектная

После МРТ на модной, но довольно неудобной карете скорой помощи я отправилась на госпитализацию. Перед тем как забрали телефон и прочие ценные вещи, успела предупредить близких и, конечно, сообщила на работу, ведь я же ответственный сотрудник. Пока говорила с мужем, голос дрожал от слез. «Значит, я не безнадежна», – решила я про себя. Однако так ничего из меня и не вылилось.

Процедура в целом такова, что, как бы ты себя ни чувствовал, тебе сначала в реанимацию. Реанимация – это такое место, где тебя раздевают догола, кладут на больничную койку, если есть, или оставляют на каталке, как меня, и просто смотрят, что с тобой произойдет дальше.

Если станет совсем плохо, будут реанимировать. Если нет – то переходишь на следующий уровень больничного квеста – интенсивная терапия.

В одной из ведущих больниц Москвы, в которую я попала, койки с больными расположены рядом друг с другом, тут же сидят врачи и медсестры. Все очень камерно и уютно, места мало, зато, как говорится, в тесноте, да не в обиде.

Меня привезли на каталке из приемного отделения, в реанимации были заняты все койки, на которых лежали в полузабытьи дедушки, подключенные к многочисленным медицинским приборам, измеряющим различные показатели их жизнедеятельности.

В процессе моей торжественной передачи из приемного отделения и приемки сотрудникам реанимации мне пришлось раздеться при всех. Как мне объяснили, чего тут стесняться, никому ничего не интересно. Оно, может быть, и так, но мне было непривычно, поэтому понимающая сотрудница скорой помощи, как представитель передающей стороны, все же подержала некое подобие простыни, чтобы хоть как-то прикрыть мои обнаженные части тела.

Небезынтересно было наблюдать за тем, как несколько дедушек вместе с ровными до этого момента показателями жизнедеятельности приободрились и вышли из забытия.

Я постаралась максимально оперативно завершить сию процедуру и юркнула под все ту же простыню. Показатели дедушек стабилизировались.

Стоит отметить, что вообще в больнице в начале апреля довольно прохладно, простыня мало греет. Хотя, возможно, это было связано с моим состоянием. Мне и раньше было прохладно всегда, а теперь – так откровенно холодно.

Слава Богу, пребывание в реанимации для меня ограничилось часами, но ознаменовалось близким знакомством со смертью и тяжелой работой реаниматологов.

Сначала в отделение привезли женщину, ей действительно требовалась реанимация.