Птичка польку танцевала

– Главное, смотреть на всё с улыбкой. Хорошее легкомыслие помогает в жизни!

Действительно ли он был так лёгок или играл сейчас одну из своих лучших ролей? Иварсон считался мастером трагикомедии. Клоун с поднятыми бровями на измазанном белилами лице только что плакал, вытирая слёзы отрывистыми жестами. И вот он уже напевает французскую песенку.

Его окликнул хореограф Степнович.

– Сергей, я вижу, ты привёл свою красавицу танцевать у меня в балете.

Девочка улыбнулась, она хорошо знала дядю Костю.

– Пойдем гулять по театру? – позвал он.

Анюта счастливо закивала головой и побежала впереди хореографа, размахивая руками, как птичка крыльями.

– Нет, вы только посмотрите! Теперь я ей не нужен! – рассмеялся Иварсон.

Уходя, он обратился к Анне:

– Всё-таки подумайте о Бердышеве. Мне кажется, вы очень подходите на роль певицы. Там заграничное кабаре, гротеск и пародия. Ваше амплуа!

– У меня нет опыта в кино.

– Ну вот и появится. Заодно пройдёте крещение первым планом, оно актёру много даёт.

Не замыкайтесь в одном жанре!

* * *

Возле Торгсина дворники в старорежимных белых фартуках кричали друг другу что-то по-татарски и вовсю махали лопатами, сгребая грязное снежное месиво. Неожиданная оттепель прибавила им работы.

Анна шла по Петровке, попадая своими заграничными ботиками в лужи, уворачиваясь от капели и опасливо поглядывая на огромные сосульки над головой. Пусть этот город не пронизан солнцем, и нет в нем говорливой южной толпы, и нет Андреевского спуска с такой родной шершавой брусчаткой, нет волшебной аллеи, в сомкнутых кронах которой блестят горячим золотом купола Святой Софии.

Но Москва распахнула для неё объятия, назвала своей. А люди… Что ж, по опыту общения с северянами Анна уже знала: если преодолеешь ледяные торосы, обязательно попадёшь в ласковое море.

Москва, словно услышав её мысли, сразу отблагодарила: две молоденьких москвички стали возбуждённо шептаться и хихикать, показывая на Анну.

Она смутилась. Ей было непривычно считаться знаменитой.

Неужели всё это было записано в её судьбе вместе с другими дарами? Красота – тоже талант, только на неё одну нельзя рассчитывать. Тем более до конца жизни. Она знала силу своей внешности, но привлекательных девочек в театрах было много. Они выходили на сцену, надеясь, что достаточно тряхнуть волосами, стрельнуть глазами, и публика окажется у их ног.

В отличие от них Анна проживала свои роли.