Потерянные судьбы. Роман

Никто не ожидал такого от молодой девушки.

– Мой он, мой! – кричала Тамара, упираясь ногами. По всей видимости, любящее сердце не выдержало испытания годами – любовь в одни ворота.

Ваня отцепил руки Томы и повернулся.

– Сдурела?

Мария стояла у порога и молча наблюдала за сценой. Петровна понимала – как-то нужно успокоить внучку, иначе весь этот скандал выльется на улицу, и позору не оберёшься на весь хутор. Можно же всё было сделать по-другому: будто Ванька сам ушёл из семьи.

– Ванечка, оставайся, я всё для тебя… Ты же знаешь… я люблю… – ревела Тамара.

– Прочухайся, девка! – Иван не выдержал. – На кой ты мне?

– Это всё ты, ты… – захлёбывалась слезами Тома, глядя на Машу.

– Да отцепись ты, бешеная, – Ванька пытался вырваться.

– Никуды не пойдёшь! – остановилась Тамара и уставилась на жену Грищенко. – Брюхатая я!

Мария отошла в сторонку, так как из-за широкой спины мужа совсем не было видно придурковатую воспитательницу. В хате опять все замерли.

– От кого ж? – с прищуром поинтересовалась Маша.

– От Ванечки моего… – Тамара почувствовала, что вот сейчас всё свершится, именно сейчас Мария Грищенко откажется от своего мужика, и он достанется ей – Томке Гориной.

Ей уже было абсолютно всё равно, что скажут люди в хуторе. Если будут показывать на неё пальцем и подсмеиваться, судачить за спиной, да чёрт бы с ним, зато она, Томка, станет самой счастливой бабой из всех, живущих на этой грешной земле.

Наблюдая за всем этим, Марфа Петровна решила помочь внучке.

Она также восприняла тот факт, что сейчас всё разрешится в пользу Томочки. Мария ведь должна иметь гордость. Она просто не имеет права прощать мужа за такое предательство.

– А давайте погута?рим спокойне?нько ту?точки, – Марфуша пыталась договориться. – Посидим, нам же есть об чём…

– Нету! – как отрезал Иван. – И вообще, шо тута происходить? Ты зачем меня зазывала? Про любовь твою я ужо слыхивал, усё тебе донёс, як мене показалося, а ты…

– Ваня, не горячись, присаживайся.

Я чичас за водовкой шустренько сбегаю… – Петровна настаивала. – Мы обо всём и договоримси…

– Э-э, не-е, – из комнаты послышался голос деда Панкрата.

Муж Марфы кое-как слез с кровати и засеменил в кухню. Заходя, окинул взглядом каждого из присутствующих и уставился на свою жену.

– Ну шо, бесталковщина, дожилася до приличного возрасту, а с умишком як было ту?гинько, так и встряло…

– Тю, поглядите-ка, нарисовалси… – выпрямилась Марфа.