Молчанием предаётся Бог

И опять слово Ленину: «Мне плевать, если я уничтожу девяносто процентов населения России. Оставшиеся десять мне помогут…».

Как же здесь не вспомнить и Максима Горького: «…Как евреи, выведенные Моисеем из рабства Египетского, вымрут полудикие, глупые, тяжелые люди русских сел и деревень – все те, почти страшные люди… их заменит новое племя – грамотных, разумных, бодрых людей».

Вряд ли революционные демократы любили русский народ. Ибо, оправдывая физическое уничтожение людей ради «высоких идей», ничего, кроме презрения, к ним не чувствовали.

«В Белинском (тем более в Герцене) был уже потенциальный марксист, – считал Н. Бердяев, – Белинский – предшественник большевистской морали… У Белинского в последний его период можно найти оправдание “чекизма”».

Под влиянием либеральных идей «прогрессивная» интеллигенция окончательно теряет моральные ориентиры и, цинично оправдывая террористов-убийц, встречает их овациями, цветами в залах суда…

Заразой распространилась нечаевщина среди студентов, семинаристов, гимназистов – бесы, дьяволята полезли из всех щелей.

«В Воронеже у нас случилось печальное событие в семинарии… В 1879 году подложили порох в печку к инспектору и взорвали печь в его квартире… Теперь, 7 мая (1881 года) произошел новый взрыв, – писал обер-прокурор Святейшего синода К. П. Победоносцев Александру Третьему. – Взорвали печь в квартире ректора. По счастью, он не был дома, иначе был бы убит. Вслед за тем ночью появились внутри семинарии наклеенные печатные прокламации о том, что принято решение действовать энергически к уничтожению врагов… Оказалось в числе семинаристов до десяти человек опасных, которые ходили с револьверами.

Начальство потеряло голову и не знает, что делать без помощи от властей. А местные власти стали уклоняться».

Покушались и на жизнь самого Победоносцева: «Сегодня, часу в третьем, доложили мне, что пришел какой-то молодой человек на костылях, называет себя учеником псковской духовной семинарии и желает меня видеть… Я вышел к посетителю на лестницу, отворил дверь и стал спрашивать, какая ему нужда до меня.

А он, закричав диким голосом «вот он», бросил с шумом свои костыли и бросился на меня с кулаками; в одном кулаке был у него раскрытый нож (небольшого размера, какие делаются со штопором)».

В ночь с 8 на 9 марта 1901 года на него было совершено еще одно покушение: студент Н. Лаговский стрелял в окна его домашнего кабинета – все пули попали в потолок.