Холодная весна. Годы изгнаний: 1907–1921

И вслед за тем: “Вычитание есть такое арифметическое действие, посредством которого при данной сумме и одному из слагаемых находится другое слагаемое”. Я запомнила эти определения на всю жизнь, но тогда их смысл был темен для меня и Наташи. Мы обе не понимали значения слова “посредством”. Уроки В.Ю. были неинтересны, мы невзлюбили его, и с его легкой руки в нашем доме надолго установилось мнение, что “девочки неспособны к математике”. Хуже всего было то, что это крепко внушили нам. Только впоследствии, когда мы изучали алгебру, в гимназии, выяснилось, что у нас обеих хорошие способности, и мы обе оказались неплохими ученицами.

По-французски мы вскоре стали заниматься с молодой учительницей, выписанной Амфитеатровым для их детей из Гренобля. Мадемуазель Маргерит вышла впоследствии замуж за с.-р. Ивана Ивановича Яковлева, который гостил у нас на даче. Они познакомились у нас.

В нашем доме в Италии с самого начала жило множество народа – родственники, друзья и партийные товарищи. Временное убежище у нас находили и приезжавшие нелегально из России, и те, кому удавалось бежать из каторги и тюрьмы.

У нас подолгу жили Сухомлины – семья маминого старшего брата – народовольца Василия Ивановича Сухомлина

: он сам, его жена Анна Марковна, любимая всеми, их сын Василий Васильевич

, только что кончивший университет в Гренобле, и дочь Ася, очень красивая и всю свою молодость лечившаяся от туберкулеза легких.

Большим другом нашей семьи стал эсер Борис Давидович Кац

, по партийному имени Камков, которого мой двоюродный брат Василий Васильевич Сухомлин привез к нам в Феццано.

Он жил тогда в Германии и кончал университет в Гейдельберге. Черноволосый, крупный, он отличался темпераментом и весельем – у него был громкий, заразительный смех. Впоследствии он женился на Евгении Андреевне Романовой, ученице историка Ключевского, и привез ее к нам в Алассио. Блондинка с круглым лицом и светло-зелеными глазами, серьезная и положительная, она казалась полной противоположностью Бориса Давыдовича. Она преподавала нам историю, и мы очень ее полюбили, а Евгения Андреевна сильно привязалась к нашей семье и подолгу жила у нас.

Во время революции в 1917–1918 году Камков примкнул к группе левых эсеров, после Октябрьской революции поддерживавшей большевиков. Тогда между нашими семьями произошел временный разрыв. В день открытия Учредительного собрания, на его единственном заседании, Виктор Михайлович был избран председателем огромным большинством голосов.