Холодная весна. Годы изгнаний: 1907–1921

Небольших денег, которые получались из редакций, и маленьких сумм, посылаемых Верзиловой родственниками, едва хватало на покупку оливкового масла, мыла и пайкового сахара, выдаваемого во время войны по карточкам. Я и сестры очень выросли – надо было удлинять все платья и пальто, пришивая к ним, более или менее удачно, кус- ки материи другого цвета. Художественная штопка Даши спасала проношенные на локтях рукава. Пришлось искать средств для жизни, но что можно было делать в итальянском городке? Даше удалось получить несколько дежурств в местном госпитале, заменяя помощницу сестры.

Перед Рождеством мы с Наташей, очень ловкие в ручном труде, с помощью старых женщин стали делать на продажу игрушки – мягких матерчатых зверей: зайчиков и собачек из белой бумазеи, набитых стружками и опилками. Мы увлеклись, и мне удалось сделать замечательную саламандру из куска оранжевого бархата, украшенного черными пятнами; Наташа смастерила художественного тюленя, а мама сшила бобра из темно-коричневого плюша. Из обрезков шелка мы наловчились делать бабочек, разрисовывая им крылья акварелью.

Особенно трудной была последняя, очень холодная зима 1916–1917 года. Вся наша общая жизнь сосредоточилась в столовой, где для тепла постелили на пол коврики и лишние одеяла в доме. На ночь мы завешивали окна покрывалами от диванов: затемнение стало обязательным. Шла война, и в заливе Алассио немецкой подводной лодкой был потоплен большой пароход. А наш дом, стоящий отдельно на холме, издали светился как маяк.

В столовой по вечерам собирались все обитатели дома. Взрослые читали, мы с Наташей занимались русской словесностью с мамой; математику и анатомию мы проходили с Дашей по учебнику. Адя и Сева, сын М.Н. Андреевой, готовили заданные им уроки. Когда они уходили спать, вечер заканчивался чтением вслух. На ночь, когда хватало дров на согревание воды, каждый брал с собой в постель горячую бутылку – верхние неотопленные комнаты казались ледяными.

В это военное время к нам наезжал и подолгу гостил писатель Иван Егорович Вольный

, эсер, автор талантливой книги о своем детстве в деревне. Он жил на острове Капри в окружении М. Горького. Это был еще молодой человек, с очень русским лицом, темными волосами и рыжеватыми усами. Казалось, ему хорошо было в нашем доме. Мы с Наташей, тогда нам было по двенадцати лет, дружили с ним, и он любил балагурить с нами, оживляя свою речь крестьянскими выражениями.