Александр и Таис. История одной любви. Книга первая. Том 1

«Не зря скульптор Динон так за нее уцепился», – подумал Александр.

Таис была действительно «станом и видом богине подобна младой»: гибкая и грациозная, но при этом полная юной жизни, со всеми теми роскошными формами и совершенными линиями, которые сводят с ума мужчин. Она отличалась удивительно горделивой осанкой – на нее обычно не обращают особого внимания, если ее нет, но она превращается в неожиданное достоинство, если есть. Маленький сладкий живот не двигался, когда она дышала, зато подымалась грудь, высокая, круглая, на которую Александр, не отрываясь, смотрел.

Поймав себя на мальчишеском разглядывании, он быстро отвернулся и с досадой нахмурился. Таис же, следя за ним из-под полуприкрытых век, подумала: «Я тебе покажу твоих орлов!» Она вспомнила, как часто цитировала подруга Геро свое любимое:

«…Так Менелай, нагой Елены грудь увидев,

Меч свой выронил, я знаю…»

Геро была уверена, что мужчины устроены очень просто и все без исключения попадаются на один крючочек. Ой, все ли?.

.

Становилось все жарче. Когда время работы истекло, художники огорченно зашумели, Таис же улыбнулась громко, потянулась сладко, соскочила со своего пьедестала, вылила на себя воду из кратера – многолетняя привычка обливаться до и после сеанса – и, вытираясь и заматываясь в легкий химатион, подошла к Александру. Она игриво села на поручень его кресла, наклонилась к нему и шепнула, касаясь губами его уха: «Пойдем на море…» Александр откинул голову и перевел на нее свои масленые глаза.

Посидел в задумчивости, потирая бровь и чувствуя всеми своими мужскими клетками ее близость. «У меня же совсем нет времени…» – начал было он, но она перебила его, шепнув: «Ш-ш-ш…» – и прижала свой палец к его раскрытым губам в знак молчания.

– Не отказывай мне, пожалуйста, – опять сладко зашептала она.

– Ты думаешь, мне самому не хочется, – медленно и тоже шепотом, сказал Александр. Его обжигало ее дыхание. – Только на часок, так и быть.

Таис радостно метнулась, но он удержал ее за руку.

(Сейчас он был хозяином положения). Шепнул на ухо: «Только не пытайся вить из меня веревки…» Афинянка невинно улыбнулась, о чем, мол, речь…

Был полдень. Этим сказано все – Таис обожала море в это время. Не потому, что солнце палило нещадно, а потому, что его лучи изливали на мир невероятно белый, белее белого, свет, и он совершенно по-особому высвечивал все краски природы, отнимая у мира тени. Из разрешенного часа вышло по меньшей мере два.