Александр и Таис. История одной любви. Книга первая. Том 2

– А я все больше вспоминаю смешные моменты в городе любви, например, эти ужасные кровати… – Леоннат имел в виду кровати вавилонцев с тюфяками из козьих шкур, наполненных водой, спасавших их от летней жары.

– О, и я намучился, пока приспособился, – присоединился к разговору Гефестион. – Все мне казалось, что проткну этот тюфяк коленом, и вся вода хлынет на меня. Очень отвлекало от любви.

– И я все норовил завалиться куда-то не туда – нет же никакой устойчивости! Одним словом, не понял я, в чем там удовольствие, – закончил Леоннат со смехом.

Таис изо всех сил старалась не рассмеяться и не выдать себя, так как и ее воспоминания были того же рода. Но тут их мирное хихиканье перекрыл громкий хохот Геро – она перегнулась пополам, схватившись за живот, а довольный Леонид сидел рядом. Все понятно – рассказал шутку…

– Ладно, – кивнул Леонид, – «Сосед спрашивает соседа: «Главк, почему ты всегда выходишь на крыльцо, когда твоя жена начинает петь?» – «Чтобы соседи не подумали, что это я ее бью».

Насмеявшись, Таис потянула Леонида танцевать. Он был ее самым любимым партнером. Сдержанная страсть сочеталась в нем с удивительной пластикой, фантазия подсказывала новые движения, и, в свою очередь, он быстро схватывал те, которые исходили от Таис. Вот и сейчас они самозабвенно танцевали под родные звуки греческой музыки, переходя от танца к танцу. По счастливому лицу Таис было видно, что она полностью погружена в мир танца и не замечает ничего вокруг.

Движение, музыка и ритм доставляли ей как душевное, так и физическое, чувственное наслаждение. Именно оно управляло ее телом и, проходя через него, исходило каким-то волнам или лучам во внешний мир, передавалось зрителям, волновало, будоражило их. Были это волны или что-то другое, но что-то явно будоражило. В том числе и Птолемея, который чувствовал, как по его телу разливается жар и какое-то напряжение. Хотя, почему какое-то? Вполне определенное, определенней некуда.

Птолемей незаметно обвел взглядом остальных мужчин и увидел по их лицам, что они чувствуют то же самое. (За исключением мрачного Пердикки, к которому вернулась жена. Раньше он бывал таким хмурым, когда она его бросала.) В разной степени на лицах отражалась одна мысль и одно желание, совершенно понятное и естественное для мужчины. Прелестная темпераментная женщина грациозно покачивает бедрами и плечами, ловко перебирает стройными ногами.