Девочка на шаре

Радуясь вместе со всеми, жадно выискиваю и собираю драгоценные камни.

Не знаю, сколько прошло времени, но вдруг, внезапно устав, я сажусь на большой камень и с ужасом обнаруживаю расцарапанные коленки и сильно перепачканное платье.

Коленки меня не очень огорчают: дело житейское. А вот мое новое платье! Мама расстроится.

Тут мой взгляд падает на двух женщин, стирающих половики на берегу. Вот что мне нужно, понимаю я. Если постирать платье, то мама даже не заметит, что оно было испачкано. Я советуюсь с сестрой.

Идея одобрена. Тогда я спускаюсь к воде, раздеваюсь и, оставшись в одних трусиках, приступаю к делу. Стирка заключается в погружении платья в мутную воду и слабых попытках его отжать. В результате мой наряд приобретает совсем жалкий вид: теперь это грязное и мятое нечто, больше похожее на половую тряпку. По неровно коричневатому фону едва пробиваются блеклые букетики неопределенного цвета. Но, думаю я, может, когда оно высохнет, то снова станет красивым, как прежде? Я раскладываю его на большом плоском камне сушиться. Однако вскоре все решают идти домой, и мне приходится натянуть на себя это мокрое недоразумение, бывшее когда-то моим новым нарядным платьем. Остается последняя надежда, что все на мне быстро просушится и разгладится.

Я очень боюсь, что мама будет меня ругать, и не знаю, что придумать в свое оправдание.

Мы быстро идем домой. Все проголодались, а меня еще ждет Петрушка. Я думаю, что расскажу ему печальную историю с испорченным платьем, он меня пожалеет, а потом улыбнется своей милой, доброй и такой родной улыбкой.

Когда мы подходим к дому тети Фаи, я, оторвавшись от компании, подбегаю к заветному дереву и…

…понимаю, что он исчез. Как взволнованная собачонка, я начинаю яростно раскапывать землю, но Петрушки там нет.

Я не могу поверить в постигшее меня горе. Перерывая все вокруг еще и еще, я плачу, зову Петрушку и снова копаю.

Нина берет меня за руку и тянет к дому, успокаивая, что мы попозже придем его искать и он обязательно найдется.

Послушно плетясь за сестрой, я понимаю, что никогда больше не увижу моего милого Петрушку. Я ругаю себя за то, что оставила его одного. Его могла растерзать собака, или мальчишки решили попинать его, как мячик, или какая-нибудь тетка выбросила его на помойку… Или просто чужая девочка взяла к себе. Это, конечно, лучше, но никто не будет любить его, как я.

Такую острую боль утраты я еще никогда не испытывала. Эта боль переполняет мое сердце.