Вальхен

Тамара молча мыла посуду, а Роза, убирая со стола, рассказала, как уходили они берегом моря, через посёлки и деревни почти от самого Севастополя, когда немецкие самолёты разбомбили половину их посёлка; как кругом горело, как чудом сумели забрать кое-какие вещи, потому что частично уцелел дом, в котором жили Шушана и Роза с мужем, – стёкла и двери повылетали от взрывной волны, но войти и собрать кое-что всё же удалось. А от Тамариного дома остались только обломки. Налёты на Севастополь шли почти каждый день, иногда не по одному разу.

Бомбили в основном порт, но, когда нашим удавалось отбить налёт и отогнать вражеские самолёты, те сбрасывали бомбы на окрестности, стараясь уничтожить жизненно важные объекты: железную дорогу, водокачку, зернохранилище, а заодно и посёлки, возле которых они находились.

– Иди-ка ты, Тамар, в ту комнату, – вдруг сказала Роза. – Там кресло есть, поспи. Ты прошлую ночь не спала совсем. – И она решительно отобрала у невестки таз с посудой и губку.

– Всё равно не усну, – махнула рукой та.

– Иди! – слегка повысила голос Роза. – Никому не надо, чтобы ты загнулась. Себя не жалеешь, подумай, с кем мать оставишь.

– Как вы с ней… строго… – сказала Валя, когда Тамара, понурившись, вышла.

– Выхода у нас нет, девочка. Её сейчас надо заставлять думать о других, иначе она не выживет. Её двойняшки-четырёхлетки в том доме погибли. Тамара на окопах работала, а ребят в детсад не повела – приболели они, сыпь какая-то появилась, нельзя было в группу. Попросила старенькую соседку присмотреть.

А тут – налёт. Бомба попала прямиком в дом. Прибежала она – а там одни камни по краям разбросаны и воронка вместо дома. Мы её оттуда еле оттащили. Думали – там и останется умирать. Решили уходить. По дороге Зою из соседнего посёлка забрали. Что ей там одной-то оставаться? Муж у неё умер ещё перед войной. А вместе всяко выживать проще. Да и Тамаре легче будет. Она первые дни вообще как автомат двигалась, будто не понимала, что делает. Сейчас-то вон видишь – уже разговаривает. Ночами только не спит.

Валя слушала, помертвев. Вот она, война… маленькие близняшки… старая женщина… за что?

– А та бабушка, что с ними сидела?

– Платок её нашли. С плеч, наверное, улетел… и туфельку Анюткину. И всё.

Роза замолкла. Молчала и потрясённая Валя, машинально вытирая чистую посуду.

Тем временем гостья закончила уборку в кухне, аккуратно поставила в угол веник, повесила на спинку стула фартук и села.

– Тётя Роза, – очнулась Валя.