Вальхен

Занятая с утра поисками транспорта, погрузкой лежачих детей и отправкой автобусов, женщина не сразу поняла, что это за дым стелется по улицам. А когда поняла, ахнула, бросилась к зернохранилищу, и чуть ли не первым, кого увидела, был её собственный сын, разговаривающий с коллегой её мужа – Петром Сергеевичем. Рядом стояла, уронив руки, мокрая и совершенно вымотанная Валя с покрасневшими от дыма глазами и растрёпанной косой.

– Господи, что случилось? Пётр Сергеевич, что это? Ой, простите, не поздоровалась.

– Ну да, это сейчас главная проблема, не поздоровалась, – чуть улыбнулся тот. – Вот, ваших отловил. Встали в цепочку со взрослыми, я их домой гоню – не идут. Хоть вы их заберите. Нечего им тут делать.

– Пётр Сергеич, откуда пожар, ведь вроде бы никто не работал там?

– Откуда-откуда… По приказу подожгли. Чтоб им пусто было.

– Как по приказу?! По какому?

– Есть такой приказ: что нельзя вывезти, то уничтожить, чтобы врагу не досталось. Подожгли и ушли… Лучше б людям раздали… – Мужчина явно проглотил готовое сорваться с языка ругательство.

 – Сами драпают, а людям – что? Даже этого не оставляют… Николавна, забирайте детей и – домой! Я помогать побегу.

– Спасибо, Пётр Сергеевич!

Анна Николаевна взяла за руку Валю, строго взглянула на сына, и тот понуро пошёл за ней. Они шли очень медленно, приноравливаясь к Валиному усталому шагу в мокрых туфлях.

Стоило отойти от зернохранилища и войти в город, как опять стала слышна эта нехорошая тишина.

Теперь она особенно резко контрастировала с шумом и суетой пожарища. Дома мать сразу отправила Валю в душ, а Мише велела помыться во дворе и вышла за ним с ведром тёплой воды.

За столом – то ли за поздним обедом, то ли за ранним ужином – Анна Николаевна рассказывала детям, как добывали транспорт для больных детей, как уехал с ними доктор Василиади, о том, что детский санаторий РККА[32 - РККА – Рабоче-Крестьянская Красная Армия, полное официальное название армии Советского Союза до 1946 года, когда она стала называться Советская Армия.

] эвакуировали вчера поездом, а о другом – с больными туберкулёзом детьми, часть из которых лежачие, – вроде и забыли.

Миша, в свою очередь, говорил, что училище закрыто и непонятно, будут ли дальше занятия, что он слушал дневную сводку по радио и там сообщают о чём угодно, только не об их городе. Будто и нет такого направления на фронте.