Корреспондент

– Что думать? Делай.

– Хорошо, хорошо.

– Что хорошо?! Просто вижу потенциал, считаю своим долгом прозрачно намекнуть.

– Я понял намёк.

– Так действуй. А я потом буду рассказывать всем, что работал бок о бок с великим писателем.

– Хватит уже.

– Чего хватит?

– Хорош. Закроем тему, – металлическим голосом поставил заслон Андрей.

Толя продолжал что-то шептать себе под нос, обосновывая самому себе правильность своих советов. Он обиделся.

Андрей боялся большого количества авансов. Всё-таки лучше делать не то, что от тебя ждут, а то, что хочешь сам.

Толя вывалил ему такой большой кредит доверия, что он стал давить Андрея своей тяжестью. Эти мысли, равно как и работа над новостью, шли фоном. К творческим терзаниям добавились и душевные муки. Таня возникала в воображении как «каравелла на зелёных волнах» в предрассветной дымке. Да, он почти так подумал. Если она звонила, что бы ни было причиной её звонка, значит, она хотела его слышать. Если хотела слышать, значит, был интерес. Если был интерес, его как можно скорее нужно перехватить.

Да. Ему непременно необходимо узнать, как работают советские авиалинии в Турции, с какими проблемами сталкиваются, чем занимается здесь представительство. Табак не хотел афишировать Толе задание, которое сам себе дал. Без того дешифровал себя, и ему было это неприятно.

Он поднял трубку и позвонил Степанову, чтобы между делом узнать телефон «Аэрофлота». Понял, что в телефонном разговоре ему вряд ли удастся так махом спросить то, что действительно не давало ему покоя.

Поговорил с пресс-атташе ни о чём.

– Что это было? – спросил сам себя Степанов, кладя трубку на массивный аппарат.

Чтобы загладить нелепость, Андрей снова набрал номер.

– Самое главное и забыл у тебя спросить, – преувеличенно весело сказал Табак. – Мне интересно повнимательнее поизучать живопись. В посольстве интересные пейзажи висят. Можно мне на них взглянуть ещё раз. Может, ты мне о них ещё что-то и расскажешь?!

Договорились о встрече через неделю.

XV

В квартиру в семиэтажном «Садыклар апартманы» в стамбульском районе Шишли не особо торопились сочувствующие Озалу.

То ли боялись за свою безопасность, то ли не верили в многопартийное будущее, куда стремился Озал со своим детищем. Быть основателем партии, которая тут же закроется, зачать ребёнка, который умрёт не родившись, никому не хотелось. Грузом висела вероятность, что все, кто примкнёт к Озалу, будут брошены в тюрьму. Редкие приходившие тушевались.