За одним столом

Ну и дальше стала переводить. Как-то так слово за словом. Думаю-думаю, что бы это значило – и вдруг падает ответ, то есть само собой появляется в голове нужное слово. Сначала, конечно, очень это долго и мучительно было, да и перевела в первый раз коряво. Теперь всю жизнь допереводить буду, потому что разные жизненные ситуации открывают все новые ошеломляющие смыслы этих 11 строчек = 40 слов.

Так с этой молитвой и живу. Мне помогает.

Переводчик?

Но ведь и молитвой дело не обошлось. Началась страда, в самом буквальном – страдательном – смысле этого слова.

Хотя страдания эти были такими сладкими! Просто уставала очень…

Короче, я стала записывать новый текст, о котором мне сразу было известно, что в нем 78 стихов. Стихов! А не слов и не строчек! И с первой строки я поняла, что записываю текст книги Иова. Только не тот, который всем известен, не канонический, а какой-то другой. А потом еще был текст, и еще…

Тогда, а это был уже 1995 год, я показала свои писания доктору А.А. Это, конечно, было вне сферы его интересов – он был далек от всяких молитв и религиозных текстов.

Но меня поразило, как он, взяв в руки мой исписанный лист, переменился в лице.

– Ох! Это серьезно, это очень серьезно…

Вот все, что он тогда произнес. Но мне достаточно. И дело здесь не в моей гордыне: вот, мол, какие со мной чудеса происходят, вона я чего понаписала! Ей-Богу, тут ставки куда крупнее.

На каком-то этапе этой языковой истории я спросила у того, кто диктовал мне тексты:

– Кто я?

Он сказал:

– Переводчик.

Я удивилась. Никаких особых познаний в языках у меня не было. И спросила снова:

– С какого языка?

Ответил:

– Со всех.

Тогда я решила, что этого не может быть, что он смеется надо мной, что это ошибка моего восприятия и т.д. А что бы решил любой другой на моем месте? Ну, правильно. Если совсем честно, я тогда подумала, что у меня снесло крышу. Испугалась, даже перестала на некоторое время заниматься этим языком. А потом еще хорошенько подумала и решила: ладно, если мой разум выдает такую странную информацию, то почему бы не посмотреть, что в нем еще припасено.

Санитаров позвать всегда успею. Тем более, что эти маргинальные занятия успешно вытесняли все депрессии и делали мою жизнь интересной и стремительной.

И вот, чем дольше я занимаюсь этим странным языком, тем больше понимаю, что нету тут никакой ошибки. В нем переплетаются корни множества человеческих наречий. Может быть, действительно, всех? Ему оттуда виднее.