Гаухаршад

 – Так вот этот обман, о котором вы говорили, вот как Всевышний наказал меня, дав мне лицо плебейки!

Мужчина не смог скрыть своего недоумения:

– Кто внушил вам эти мысли, госпожа? Ваша красота не ослепляет, подобно драгоценному камню, не вводит в безумие, но вам дана красота, как всякой иной женщине. Взгляните на свои глаза, губы. – Турыиш вдруг смутился и отвернул загоревшийся взор. Но этого мгновения было достаточно, Гаухаршад уже увидела эту искру, блеснувшую в глазах мужчины, и потянулась к нему, как жаждущий путник тянется к прохладному источнику:

– Так в твоих глазах я красива? О, не отводи же своего взгляда, скажи мне, я красива?!

Её пальцы требовательно коснулись рукава мужчины, вынуждая его вновь взглянуть на неё, и от этого прикосновения тело Турыиша пронзил нервный озноб.

Он с трудом сдерживал дрожь возбуждения, а его глаза скользили по юному овалу лица, по девичьему стану, который казался стройнее веток речной ивы.

– Вы очень красивы, госпожа моя, – едва вымолвил он.

Она отпрянула от него, схватила чадру, лежавшую на траве, и бросилась бежать к поляне. Гаухаршад убегала, а её счастливый смех звенел, пройдя сквозь ветви деревьев, он возносился к сияющему светилу.

«Как я позволил себе забыться? – с ужасом подумал Турыиш. Он с трудом пытался успокоить бешеный стук сердца. – Как я посмел своими мыслями и постыдным желанием коснуться этой девушки? О Всемогущий Аллах, за какие проступки послал ты столь тяжкое испытание?!»

Глава 13

И вот теперь, спустя месяц, он сопровождал дочь крымской валиде в далёкую Казань.

Первый день путешествия выдался на редкость жарким; утомились и лошади, и люди. Перед ними лежала пыльная, каменистая дорога, унылая и скучная в своём однообразии. К полуденной молитве остановились в маленькой рощице. Они расположились станом у тихо журчавшего, прохладного родника, там же совершили омовение. После молитвы прислужницы выложили на серебряные подносы лепёшки, вяленую конину, сыр, сладкие пирожки. По соседству с закусками устроились узкогорлые кувшины, манившие жаждущих путников своим содержимым.

Турыиш отыскал взглядом ханбику. Гаухаршад отдыхала у родника, опустив руки в прохладную воду. Он с трудом заставил себя подойти к ней. Много дней начальник охраны прятал глаза от своей госпожи, он опасался, что неразумное, необдуманное слово слетит из его уст.