Мой волчонок Канис. Часть вторая. Молодые годы

Он стал больше интересоваться собаками другого пола. Появились новые подружки. Выучил новые трюки, которые в последствии нам очень пригодились. Его стали приглашать на фото и кино съёмки.

У нас появилась особая связь между собой. Мы часто стали понимать друг друга без слов. Канис стал воспринимать изменения в моей физиологии (пульс, дыхание и т.п.), известно давно – собаки это чувствуют. К примеру, лабрадоры чувствуют у больных диабетом изменение сахара в крови и стараются предупредить хозяина.

Повысилась и ответственность. Молодой пёс быстро матерел, приобретая новые черты характера. У него прибавилось силушки, порой мне приходилось прикладывать немало усилий, чтобы регулировать его поведение.

Как постепенно менялось поведение

В юном возрасте Канис обожал бегать под дождём, рыть мокрую землю, валяться до поросячьего состояния. К четырём годам всё стало иначе. Лишь стоило первым каплям дождя упасть на серую голову, Канис бежал в укрытие переждать непогоду.

Однако остались и старые привычки. По крупным лужам, попадающимся нам по пути после дождя, продолжал скакать по щенячьи, высоко подкидывая лапы.

Стал угадывать куда мы собираемся идти, чётко разворачиваясь в нужном направлении, без всяких команд с моей стороны. Мы частенько с ним ходили гулять по набережной Москвы реки, и чтобы сделать прогулку более длительной, я переходила с ним большой Устьинский мост. Канис тихо возненавидел эти переходы через мосты. С чем это было связано, я так и не поняла.

Каждый раз, как только мы ступали на мост, он соглашался с моей политикой, но плёлся, как столетний старик, а порой и вовсе рядом с мостом разворачивался в обратную сторону.

Пёс очеловечился. Однажды, бегая с собакой вдоль забора, получил удар веткой по уху. Сразу же прекратил беготню. Подошёл ко мне и начал жаловаться. Ухо прижал к голове (одно), более дурацкий вид не придумаешь, на полусогнутых лапах, молча (мужчины не скулят), прижался к ногам, заглядывал в глаза.

Дал ухо осмотреть (ни царапины). Жалела ещё минут десять, пока снова уши торчком встали. Валился на спину, подставлял брюхо. Наглаживала.

Придумал вечернюю игру. Собрала ему на лоджии в коробку все его игрушки: десяток пищащих мячей, огромную коровью ногу с копытом, парочку свиных сушеных ушей. После каждой прогулки отдых минут двадцать, потом ужин, поход на лоджию, копание в своих игрушках. Дальше в ход шёл любимый мяч.