Cеребряный пёс. Повесть

Лишь с одной мышью Вильма подружилась. Это был Джуниор. Белый лабораторный мышь, которого мы с мужем привезли на дачу, когда проводили там один из отпусков. Джуниор свободно бегал по дому, спал на Вильминой лапе несколько дней, пока, не пришла серая мышка-невеста, и не увела его с собой. По всей видимости, Джуниор завёл семью. Больше мы его никогда не видели. Зато видели впоследствии белых и пятнистых мышей в доме.

Казанчику на тот момент исполнилось четыре месяца. Он впервые отправился с нами на дачу. В сумке он ехать не захотел, он себя считал большим и самостоятельный.

Всю дорогу пробежал сам, и лишь под конец, ужасно умаявшись, а от станции надо было идти пешком минут двадцать, он улёгся под кустом черемухи, показывая, что больше, ходить не может.

Приезд Казана на дачу, восторга у родственников не вызвал. Обрадовались ему лишь Вильма, почувствовав весомую помощь в гонении кошек, и дед, который обожал свою Вильму.

Казанчику на всё это дело было наплевать, он впервые вырвался в незнакомый мир, и сразу же кинулся на исследование бабушкиных грядок.

Уже через десять минут, бабушка отчитывала нас с мужем: за поломанные листья огурцов, за раскопанную клубнику, за фигурную композицию посередине дорожки, ведущей к туалету типа «очко».

Вильма старалась показать щенку все свои владения. Она отвела его к кроликам. Кролики вызвали у Казана полный восторг. Он залился лаем и начал рычать на клетки. Это была дичь. Но апофеозом всего, стала его встреча с курами. При виде бегающих комков перьев, у Казана началась истерика.

Он впиявился первой же курице в хвост, повиснув на нём пиявкой. Пеструшка была в шоке, бросившись со всех ног бежать по участку, не разбирая дороги. Бегала она долго, и через некоторое время, Казан отвалился сам. Из его пасти торчал приличный пучок перьев, вырванный из хвоста наседки.

За сие действие бабушка его по головке не погладила, а привязала на веревку возле сарая, и как следует, отчитала нас с мужем. На всякий случай, бабушка врезала веником и Вильме.

Вильма расстроилась, понимая, что на неё началась опала. Забилась под дом, буравя оттуда всех, затравленным взглядом.

Ещё через некоторое время, мы услышали душераздирающий визг Казана. Он был настоящим пылесосом. Тянул в пасть всё, что в неё влезало: палки, пакеты, траву, камни. Застали мы его все на той же дорожке, ведущей к туалету, где он сидел в позе орла, голося не своим голосом. Быстро подбежав к нему, я его приподняла и обнаружила.