Cеребряный пёс. Повесть

Из арки, выходящей наружу, доносился лай множества собак, и мы решили сходить проверить, что же там такое? Оказалось, в высотке есть собачья площадка. Точнее, официально её тогда не было, просто собачники собирались на спортивной площадке, огороженной двухметровой рабицей. В основном, поздно вечером, когда там никого уже не было.

Войдя в калитку, мы обомлели. Кого тут только не было: роскошный черный терьер Генри, ризеншнауцер Кешка, тигровый боксер Дэник, черная английская спаниельша Анфиса, дворянин Антошка, афганская борзая Нут, две немецких овчарки, московская сторожевая Бари.

И между ними шнурком носился четырехмесячный цвергшнауцер Билли Бонс.

Казан извивался на веревке: «Отпускай скорее! Быстрее! Не могу больше стоять. Вижу медведя!»

Через секунду лайчонок врезался в гущу больших собак, подбежал к московскому сторожевику Бари, и мертвой хваткой вцепился тому в хвост, повиснув на нём энцефалитным клещом. Бари округлил глаза, повернулся посмотреть, что же это такое прилипло к его хвосту?

Юный цверг тоже подскочил к хвосту Бари, и повис на его хвосте вторым клещом, бок о бок с Казаном.

Сторожевик ошалел от наглости мелкотни. Сильно замахал хвостом и утробно зарычал, но два поганца отцеплять не собирались. С этого момента, между Казаном и Билли Бонсом зародилась дружба, продлившаяся всю их пятнадцатилетнюю жизнь, впрочем, как и наша дружба с хозяйкой Билли Бонса. Чуть позже к ним примкнул тигровый боксер Дэник, который был лишь чуточку старше Казана и Билли Бонса.

Мы вместе с хозяйкой цверга, бросились отрывать своих питомцев от хвоста несчастного сторожевика, который врезал бы хорошенько обоим, но собачьи законы запрещают бить детей и женщин. Билли Бонс по характеру был ещё хлеще лайчонка. Он тоже не давал спуску своей хозяйке, и сейчас, из-за отвратительного поведения, а Билли попытался отгрызть руку собственной благодетельнице, болтался подвешенным за шкирку качаясь в её руке, аки маятник. Его глаза горели неугасимым огнём, никаких угрызений совести он не испытывал.

Рядом с хозяйкой цверга, скакал козлом Казан, вымаливая, чтобы она поскорее заканчивала свою экзекуцию и отпустила друга, именно сейчас он понял, что перед ним настоящий друг, такой же: смелый, кусачий, наглый и бесстрашный.

С этого дня они разбойничали вместе. Они задирались к овчаркам, они таскали за шерсть афганскую борзую, они укатывали до полного изнеможения спаниельку Анфису.