Смертельная любовь

Я пошла за ним. Оказалось, что И. В. ростом ниже меня. Мы вошли в комнату, где стояла большая низкая кушетка. Сталин попросил разрешения снять френч. На плечи он накинул восточный халат, сел рядом, спросил: “Можно потушить свет? В темноте легче разговаривать”. Не дождавшись ответа, он погасил свет. И. В. меня обнял, умело расстегнул кофточку. Сердце мое затрепетало. “Товарищ Сталин! Иосиф Виссарионович, родненький, не надо, я боюсь! Пустите меня домой!..” На мой жалкий лепет он не обратил никакого внимания, только в темноте загорелись ярким пламенем его звериные глаза.

Я еще раз попыталась вырваться из его цепких объятий, но все было напрасно. Сталин продолжал меня целовать, ласкать, его щетинистые усы кололи лицо, подбородок…»

Сталину – 54, Давыдовой – 28. Их связь продолжается 19 лет. Новая трехкомнатная квартира, звания и награды присуждаются как по мановению волшебной палочки. Да ведь палочка и впрямь волшебная.

Родные певицы объявили книгу фальшивкой. Разразился скандал, который быстро сошел на нет.

То ли потому, что автора не нашли – он жил за границей, то ли требовалось просто обозначить негодование, и его обозначили.

* * *

У Сталина были – при Надежде Сергеевне! – сотрудница кремлевского аппарата по имени Леля; дама из того же кремлевского аппарата, бывшая замужем за человеком, которого Ирина Гогуа назвала двумя буквами О-в, и сестра Кагановича Роза.

Мать Ирины Гогуа, выпускница Бестужевских курсов, профессиональная революционерка Юлия Кольберг в 1903 году очутилась в ссылке в Иркутской губернии, где познакомилась с Иосифом Джугашвили.

Иосиф влюбился в нее, но от стеснения глаз не смел поднять. Спустя срок он перестанет стесняться. Муж Юлии и отец Ирины, Константин Гогуа, близко знавший Сталина, погибнет в 1937 году в ГУЛАГе. Ирина проведет в ГУЛАГе 21 год и освободится только в 1958 году.

* * *

Валечка Истомина – последняя связь Сталина.

Из книги Светланы Аллилуевой «Двадцать писем к другу»: «Появились новые лица, в том числе и молоденькая курносая Валечка, рот которой целый день не закрывался от веселого, звонкого смеха.

Проработав в Зубалове года три, она была переведена на дачу отца в Кунцево и оставалась там до его смерти, став позже экономкой (или, как было принято говорить, “сестрой-хозяйкой”)».

Хозяйка. Быть может, он снова хотел, хотя бы отчасти, ощутить себя квартирантом при Хозяйке…

Миловидная пышнотелая девица, выпускница медучилища, сперва предназначалась Власику.