«Я вам пишу…» О времени, о жизни, о себе

Как раз на зеленой набережной такого канала живут мои подруги, так что мы ходили по берегам мимо еще одной синагоги, к центру, или к Трептов парку, или ездили в Потсдам к приятелям. Мне было любопытно посмотреть на Европу перед Рождеством (Weihnacht). Все в огнях, разнообразно и красиво подсвечены деревья на центральных улицах, повсюду ярмарки с сувенирами, сосисками, глинтвейном, пряниками, и как по волшебству веселье замерло днем 24 декабря. Я вспомнила шабат в Израиле. Точно как у вас, в 14 часов закрылись все магазины и ларечки (и мы не успели купить мне дорожную сумку на колесиках).

Народ повалил в кирхи на мессы. Мы опоздали к началу 17.30 мессы в Берлинер Дом, и до начала следующей (в 18 часов) зашли в соседнюю протестантскую скромную кирху. Там во время службы к «отцу» по проходу бежал какой-то тип, размахивал руками и выкрикивал что-то (я услышала «Хайль Гитлер»!) Его скрутили подбежавшие с нескольких сторон мужчины и уволокли, а служба продолжалась. Месса в Доме, шикарном в золоте и скульптурах, с органом и хором, была больше похожа на концерт духовной музыки. Побывала я в современной филармонии на концерте дирижера Баренбойма и Гидона Кремера (Шуман, Вагнер и кто-то из современных, менее интересный). Наибольшее впечатление произвела «Пиковая дама» в Опере. Пели неплохо на русском языке, а титры (Was ist unsrere leben? Das spiel! Drei, sieben, ass! Drei, sieben, dama!) сверху шли на немецком. При звуках увертюры открылся занавес, вокруг большого картежного стола сидели четыре дьявола с рогами, за одним из них стоял некто в шинели (Герман). Когда все они ушли, из-под стола стали вылезать маленькие дьяволята в цилиндрах, которые затем построились и запели «Ein, zwei, hurra!» Действие оперы шло во мраке, даже сцены в игорном доме, задники представлялись на экранах то тучами, то громадным позвоночником с ребрами, а то чуть заметным светом в конце длинного туннеля. Графиня в шляпке, довольно молодая, уселась в инвалидное металлическое кресло, которое выкатили девушки – медсестры в белых одеждах и косыночках. Она спокойно и долго смотрела, как Герман, в шинели и френче махал перед ней ножичком, а потом тихо повалилась и перестала дышать. Лиза, коротко стриженая блондинка, похожая внешне на Мэрил Стрип, бегала по мосту в ожидании Германа, после их дуэта шагнула от зрителей вглубь черной сцены и пропала, думаю, никто не понял куда. Словом, когда мы рассказывали потом с подругой об опере знакомым, хохоту не было предела. Это была премьера.