Лев Бакст, портрет художника в образе еврея

Я «подозреваю» Бакста в том (то есть сам Бенуа его в этом подозревал), что какую-то часть своих детских воспоминаний, записанных Левинсоном, он нафантазировал, опираясь на детские воспоминания своих друзей Бенуа и Серова: их воспоминания, по сравнению с его собственными, прозаическими, сыграли для него роль расковывающей память поэзии – Dichtung.

Напротив, я отнеслась с осторожностью к воспоминаниям, записанным «со слов бабушки» внучатыми племянниками Бакста, которые принято считать чуть ли не первоисточниками.

Свидетельства и тексты Жан-Луи и Стефана Барсака, в частности переведенные на русский язык, являются причиной серьезного количества ошибок в биографии художника, причем ошибок как смысловых, так и фактических[49 - Жан-Луи Барсак, «Семья Бакста», Лев Бакст. К 150-летию со дня рождения, каталог выставки в ГМИИ, Москва, 2016. C. 278–281; Lеon Bakst, Correspondance et morceaux choisis, traduction et prеsentation de Jean-Louis Barsacq, Paris, L’Age d’homme, 2016; о качестве этого перевода, содержащего многочисленные купюры и ошибки, см. мою рецензию: «Bakst, penseur et еcrivain», Cahiers du monde russe, 2016, 57/4. P. 975–979.]. Сын Бакста Андрей (1907–1972) и жена Любовь Павловна Третьякова-Гриценко (1870–1928), страдавшая под конец жизни психическим расстройством, воспоминаний не оставили, а ту часть архива отца, которой сын располагал, он передал в Третьяковскую галерею. Сестра Бакста, жившая с ним в последние годы, Софья Розенберг-Клячко (1869–1944), также ничего не написала. «Вспоминали» на старости лет, и главным образом устно, три ее дочери: Марина Барсак[50 - Marie-Josе Sеlaudoux, «Une famille franco-russe: la famille Barsacq», La Revue russe, 2001, № 20. P. 99–103.], Мария Константинович и Берта Ципкевич[51 - Эти три племянницы Бакста, дочери Софии Клячко – Марина (Мила) Барсак, Мария Константинович и Берта Ципкевич – и племянник Павел Клячко унаследовали по смерти Бакста многие его произведения, тогда как сыну Андрею, жившему в то время в Италии с матерью, досталась мастерская. См.: Марина Генкина, «Дар Берты М. Ципкевич (О коллекции Л. Бакста в Музее Израиля, Иерусалим)», М. Пархомовский (сост.), Евреи в культуре русского Зарубежья, 1919–1939, т. 2, Иерусалим, 1993. С. 457. См. в этой статье интересное свидетельство о природе семейной памяти: Берта Ципкевич отказывается встретиться с Мариной Генкиной, отсылая ее к своим сыновьям: «…поговорите лучше с моими сыновьями, они от меня много слышали обо всем» (С. 456). См.