Средневековые убийства

Прямая речь в летописи появляется всегда в наиболее драматические, эмоционально чрезвычайно напряженные моменты человеческой жизни.

Таково большинство диалогов, восходящих к фольклору, например, Ольги и древлян, Яна Вышатича и волхвов. Во всех случаях – это прямая речь между убийцей и его будущей жертвой, это предсмертная речь.

Сохранились и остатки похоронных плачей. С трагическими ситуациями связаны также речи перед битвой, когда воинам – уже «некуда деться», «здесь и умереть». И, наконец, почти все посольские речи связаны с постоянными драматическими событиями XII в.

 – братоубийственными крамолами, разорениями и т.п. Безусловно, трагичны и крестоцеловальные речи, связанные с нарушением клятв, клятвопреступлениями. Таким образом, широкое использование прямой речи объясняется и драматизмом жизни человека периода феодальной раздробленности, междоусобий, войн.

Поэтому в прямой речи летописей XII в., кроме ее информативной, деловой части, описывающей военную, генеалогическую (кто кого старше) или иную ситуацию, рекомендующей, как и что надо конкретно делать, есть часто элемент и эмоционального отношения к происходящему, и нравственной оценки его, Это и понятно.

Ведь основная цель посольских речей, крестоцеловальных, а также диалогов – выяснение человеческих взаимоотношений, выражение эмоционального отношения друг к другу, споры, попытки самооправдания и нравственной оценки случившегося.

Самим книжником ситуация произнесения речи описывается обычно как «пря велика, злоба» или «распря многи и речи великие».

Речи также часто называются «буями», «тяжкими», «крепкими».

Какой характер могли иметь в реальности или в быту эти речи, дает представление бытовая переписка, найденная в новгородских берестяных грамотах и статьи устава Ярослава о штрафе за оскорбление словом (за оскорбление боярской жены – 5 гривен злата, т.е, столько же, сколько за раба и т.д.).

Берестяная грамота XII в. (№ 531) показывает реальную ситуацию произнесения «буих» слов и ее трагические последствия: «Како еси возложило поруку на мою сестру и на доперь ей, назовало еси сътру мою коровою и доцере блядею.

А нынеца Федо прьехаво услышаво то слово и выгонало сетру мою и хотело потяти». Т.е. слова бывали и такие, за которые могли убить.

Очень интересно наблюдать как эта «пря велика злоба», многие распри, буии речи реальной жизни выливаются в афористически лаконичные формулы прямой речи летописи.