Средневековые убийства

В дальнейшем, в прямой речи развертывается история «лести» (лжи) Черниговских князей, которая должна, очевидно, стать нравственным оправданием князя Изяслава, человека впоследствии причастного к убийству. «То же слышав Улеб, прибеже ко князю своему Изяславу и сказа ему, оже его отступили князи Черниговьскии и целовали на нь хрест; и приде ему весть от приятелий из Чернигова: «Княже! не ходи оттоле никамо, ведуть тя лестью, хотять убити, любо яти во Игоря место», т.е. в тюрьму (И.

244). Далее летописцем подробно переданы сложные переговоры с черниговскими князьями (Изяславом и Владимиром), которые отказывались целовать «безлепо» второй раз крест, и тогда посол Изяслава и говорит им «тако ми вошло во уши, оже мя ведете лестью, а ко Святославу есте хрест целовали к Олговичю, яко на сем пути нам любо мя ти, любо убити в Игоря место; а есть ли то, братья, тако, или не тако?» (И.244). На что те с полным правом отвечают, в частности: «. . жаль бо ны ть, брата нашего держиши Игоря… тобе бы, брате, любо ли, а быхом мы ата твоего держали?» (И. 245). Тогда Изяслав говорит: «… а семо мя повела тью, убити мя хотяче» (И.245). Эту же фразу повторяет посол Изяслава к ту его Ростиславу в Смоленске: «..и хотела со мною лестью убити мя яче» (И. 245). Потом Изяслав посылает посла в Киев к брату. Владимиру, рополиту Климу и Лазарю тысяцкому: «и рече им: «созовите кияне на • к святей Софии, ать мой посол молвить речь мою к ним и скажеть льсть Черниговских князей». В пространной речи Изяславова посла опять та же мотивировка: «… се же вы являю: се Володимер Даньцович и Изяслав. и Всеволодичь Святослав хотели ми любо яти, любо убити про Игоря… ти бо суть не мене единого хотели убити, но и вас искоренити» (И. 246).

После убийства Игори Ольговича, которого убивают сами кияне, сразу возникает все тот же мотив перекладывания вины на Черниговских князей.

родственников убитого. Киевляне говорят: «Не мы его убили, не Ольговичи. Давыдовича и Всеволодичь, оже мыслили на нашего князи зло, хотяче погубити льстью» (И.249). Та же тема продолжается и далее, когда и дружина Изяслава, и его брат Ростислав вновь обвиняют во всем Черниговских князей, оправдывая Изяслава. В ответ на слова Изяслава: «то мне есть порока всякого от людий не уйти, тем есть речи: Изяслав веле убити.» (И. 250).