Русь и Франция. Тайны средневековых рукописей

И кто не прослъзиться о семь, видяще мертвьця по уличам лежащи,и младенця от пьс изедаемы. И въложи бог в сердце благо створити архиепископу Спыридону: и постави скудельницю у святых Апостол, в яме, на Просьскои улици, и пристави мужа блага, смерена, именьмь Станила, возити мъртвьця на кони, где обидуце по городу и тако беспрестани по вся дни влачаше, и наполни до върха, иже бысть в нем числом 3000 и 30»[6 - Там же. С. 9-70] Ростислав ушел в Торжок, убили Семена Борисовича, разграбили его двор и много иных дворов, дали посадничество Степану Твердиславичу, пригласили и Ярослава княжить в Новгород, но тот «седел» две недели и ушел, оставив двух сыновей.

. Рассказывается о смерти и погребении игумена Саввы. и потом снова: «Мы же на преднее възвратимься, на горкую и бедную память тоя весны. Что бо рещи или что глаголати о бывшей на нас от бога казни. Яко инии простая чадь резаху, люди живыя и ядяху, а инии мъртвая мяса и трупие обрезающе ядяху, а друзии конину, псину, кошкы:      lf тех осочивъше, тако творяху, овеих огным ижгоша, а других осекоша, иных извешаша; ини же мъх ядяху, ушь, сосну, кору липову и листь, ильм, кто что замысля; а инии пакы злии человеци почаша добрых людии домы зажигати, кде чююче рожь, и тако разграбливахуть имение их, в покаяния место злое; и горцяшии того быхом на зло, а видяще пред очима нашима гнев божии: мъртвеци по уличам и по торгу и по мосту по великому от пьс изедаемы, оже не можаху погребати. И поставиша другую скудьлницю на поли, коньць Чюдиночеве улици, и бысть та пьлна, в неиже числа несть; а 3-тью поставиша на Колени, за святымъ Рожьством, и ти же бысть пълна, в неиже числа несть. Тоже нам все видяще пред очима, лучьшим быти, мы же быхом пущыщи: брат брату не съжаляшеться, ни отець сынови, ни мати дьчери, ни сусед суседу не_уламляше хлеба, ни бысть милости межи нами, и бяше туга и печаль, на уличи скърбь друг с другом, дома тъска, зряще детин плачюще хлеба, а другая умирающая. И купляхом no гривне хлеб и побольшую, а ржи 4-ю часть кади купляхом по гривне серебра; и даяху отци и матери дети свое одьрень ис хлеба гостьм. Се же горе бысть не в нашем земли в одинои, и по всеи области Русскеи кроме Кыева одиного>>. Мы видим все встречавшиеся ранее мотивы: и перечисление дороговизны того, что люди едят, и множество мертвых. Жутковатое описание прерывается сухим отчетом о политических событиях. Потом снова сцены того, что творится в городе.