Осязание

– Нина! Нина! – Глаза у Аси горели, щёки разрумянились. – Меня Юра в кино пригласил, представляешь?

– Вот это да! Я же говорила, ты ему нравишься. И что ты ответила?

– Согласилась. В «Октябре» «Музыкальная история» идёт. Говорят, фильм интересный.

Ася лихо крутанулась на каблуках и выбежала из читального зала.

«Так-то лучше… – подумала Янина. – “У самого злого человека расцветает лицо, когда ему говорят, что его любят. Стало быть, в этом счастье”. Толстой, кажется, сказал».

***

Шёл май сорок первого года.

После работы Янина заглянула в промтоварный магазин, купила спички, туалетное и хозяйственное мыло. Тайком, чтобы не увидела мама, пронесла покупки в свою комнату и спрятала в выдвижном ящике шкафа. Тимошка, растянувшийся поперёк кровати, одним глазом посмотрел на молодую хозяйку.

«Всё запасы делаешь?» – читалось на кошачьей морде. Тимошка зевнул и снова задремал. Нина отодвинула нахала к стенке и прилегла рядом, закинула руки за голову.

Комната была небольшой, но это только добавляло уюта.

Железная кровать с шишечками застелена нарядным покрывалом, кружевные занавески на окнах смягчали солнечный свет. Над кроватью висел новый плюшевый ковёр с оленями. На деревянном комоде стояла фарфоровая чернильница с узбеком в полосатом халате и узбечкой, играющих в шашки. Чернильницей не пользовались по прямому назначению – жаль такую красивую вещь! – для письма имелась обычная стеклянная непроливайка.

Над комодом висела фотография Янины, сделанная в прошлом году.

Она ходила в ателье и снялась в белом платье, которое открывало руки и плечи; подобранные волосы позволяли видеть изящную шею и маленькие уши с серёжками капелькой.

Нина улыбнулась, вспомнив, как разволновалась мама, когда увидела её в этом платье.

– Янь, это ты чего, в таком виде по улице пойдёшь? Ну-ка, накинь платок. Накинь, говорю!

Платок Янина не взяла, а надела короткую кофточку из такой же материи, как платье, и сняла её только в ателье. Фотограф подкатил фотоаппарат в жёлтом деревянном корпусе и пошутил, что такую красоту не прятать надо, а в музее выставлять.

…На днях приходила Лиля. Присела за стол, бережно поддерживая руками большой живот. По-видимому, она смирилась с маленьким человечком внутри, даже была по-своему счастлива.

– Колька угомонился, слава богу, – сказала сестра, хрустя молодой редиской, – ночует дома, никуда не ходит. Остепенился… Ведь сорок пять годков, не молоденький.

– Да пора уже, – кивнула мама.