Осязание

Медсёстры осторожно переложили раненого на постель с тощей подушкой.

Нина замешкалась.

– Чего стоишь, идём дальше. Видишь, сколько больных? – напустилась на неё маленькая напарница.

– Иди, я догоню. Мне надо отойти.

– В туалет, что ли? Для персонала направо по коридору. – Медсестра вышла, волоча носилки.

Янина присела на краешек койки и приложила потеплевшие руки к ногам солдата. Ток пошёл сразу, ладони стало ощутимо покалывать. С каждой минутой ей становилось всё хуже: напала страшная слабость, часто-часто заколотилось сердце.

Дурнота, подступившая к самому горлу, заставила Нину спешно побежать в указанный туалет для персонала. Оттуда она вернулась бледной, с покрасневшими глазами, и снова присела на койку к раненому, приложила одну руку к области сердца, другую – на правую ногу. Солдат совсем не обращал внимания на Янину, убитый страшной новостью. Ничего, зато не мешает…

Она не сразу заметила, как в палату вошёл врач в халате и белой шапочке.

– Можете идти, сестра, – отрывисто сказал он и склонился над ногами раненого.

 – Рая, ножницы.

Тёмненькая медсестра подала ножницы из лотка.

– Так… давление, температуру измерьте. Да что вы застряли в дверях? – напустился он на Нину. – Экие бестолковые… Несите же манометр!

Янина выскочила в коридор и спросила манометр у постовой медсестры.

– Температура повышенная, но не критическая, – пробормотал врач. – Раны, конечно, серьёзные… но попытаемся спасти ваши ноги. На рентген и в операционную!

Раненого опять переложили на носилки и понесли на рентген, а оттуда – до дверей операционной.

Дальше Нину не пустили: там была святая святых со строгой стерильностью.

***

Она возвращалась домой совершенно без сил, не шла, а тащилась.

Мать увидела, ахнула:

– Янечка! Что случилось? На тебе лица нет!

– А куда же оно делось? – слабо отшутилась Нина. – Мам, баню топили?

– Да, отец затопил, уже готова… Давай провожу, – спохватилась мать.

Она собрала бельё, полотенце, мыло из довоенных запасов и проводила Янину в баню.

– Не запирайся, я неподалёку постою.

Вода была очень тёплой. Нина окатывалась из ковша с головы до ног, чувствуя, как стекает усталость и уходит недомогание. Она долго размазывала по волосам мыльную пену, тёрлась мочалкой и поливала себя то горячей, то прохладной водой.

Янина вернулась в дом и сказала матери:

– Меня не будить, даже если начнётся бомбёжка.