Ибо крепка, как смерть, любовь… или В бизоновых травах прерий

И теперь они понемногу учат ему своих детей, потому что на войне всегда может принести много пользы знание обычаев врага, – он замолчал, поскольку случайно сказал что-то такое, что навряд ли могло способствовать благорасположению к нему со стороны американской поселенки. – Я не хотел сказать этим ничего плохого про вас, – добавил он тихо. – Мы сами, индейцы дакота, не хотим войны, но мы ведь не знаем, что будет.

– Я понимаю тебя, – вздохнула Мэдилин. – Ты сказал то, что сказал, и сделал, то, что сделал. Ты защитил моего сына, спасибо тебе.

Текамсех посмотрел на Натаниэля.

– Вы все равно не удержите его при себе и не сможете оградить его от событий и опасностей мира. Однажды он вырастет, и вам когда-то все равно придется отпустить его, – вдруг сказал он. – Отпустите его завтра со мной, и он хотя бы какое-то время будет под присмотром и защитой старшего брата.

Мэдилин ответила не сразу. Просто смотрела на этого подростка с черными бархатными глазами и молчала. Она ведь знала. Первыми, кому на земле была провозглашена весть о рождении Спасителя, были пастырями, и это были «те бедные Вифлеемские пастухи, единственным источником мудрости коих была открытая книга премудрости Божией, явленной в красоте Его творений, не тронутых грешной рукой человеческой»[34 - Свт.

Иоанн, архиепископ Шанхайский и Сан-Францисский.]. Может быть, это она, эта извечная мудрость, и светилась сейчас в этом спокойном и темном взгляде обращенных на нее глаз?.. Но ее мысли отклонились далеко от темы разговора.

– Ты говоришь совсем как взрослый воин дакота, – заметила она.

– Дакота рано приходится становиться взрослыми в своих рассуждениях, – просто ответил тот. – Нам нельзя жить по-другому в наших лесах и прериях.

Мэдилин вздохнула и приняла решение.

– Хорошо, ты можешь приходить за Натаниэлем, – сказала она. – Только я бы хотела, чтобы и ты, и твои друзья тоже пользовались тогда гостеприимством семьи вашего нового друга. Я буду отпускать его погостить к вам, а вы приходите навестить нас, – добавила Мэдилин.

 – Но я прошу тебя, чтобы ты всегда помнил, что он мой единственный сын и очень дорог мне.

– Да, миссис, – коротко ответил тот с непоколебимой уверенностью, которой нельзя было не поверить. – Рядом со мной он всегда будет в безопасности, и даже когда он вырастет, я жизнь свою положу за него, если он окажется в беде. Я сказал. Сыновья прерий не говорят своих слов напрасно. Вы можете быть всегда спокойны.