Полынь скитаний

Наконец Дубровин опомнился и, пятясь, стал отступать. Затем повернулся и уже по-настоящему побежал – и вовремя: еще немного, и разъяренный верблюд просто растоптал бы его.

Верблюды на пастбище

Молодой и сильный Константин Петрович надбавил и понесся со скоростью профессионального спортсмена-спринтера, полотняная сумка с флягой воды и тяжелым справочником лекарственных трав больно била по спине. К сожалению, человек не может соревноваться в скорости с четвероногим кораблем пустыни, который, несмотря на свои габариты, разгоняется подобно автомобилю.

Дубровина спасло одиноко растущее дерево, на которое он и вскарабкался в мгновение ока (не от него ли Ритка унаследовала свою сноровку в лазании по деревьям?). Обняв толстую ветку, любознательный доктор мог теперь наблюдать удивительное животное, о котором недавно читал в книге, почти вплотную.

Мозоленогий разъярился не на шутку: высоко задирал пасть, почти касаясь ног Константина Петровича, из пасти шла пена. Профессиональная наблюдательность Дубровина отметила чудесные ноздри верблюда, которые он обычно держит плотно закрытыми, открывая их только во время вдоха – выдоха и предельно уменьшая испарение организмом воды.

Он прекрасно разглядел также верблюжьи чудо-ноги, способные делать пинки сразу в четырех направлениях. Было совершенно очевидно, что верблюду не терпится продемонстрировать свои способности на практике.

Дубровин вспомнил из прочитанного, что в драке верблюд обычно давит противника шеей, бьет передними и задними ногами, ну а если пускает в ход зубы – пиши пропало: он так и норовит схватить врага зубами за голову.

Если учесть, что вообще-то травоядный верблюд тем не менее легко закусывает костями и шкурами других животных и даже изделиями из шкур, – дело принимало совсем нехороший оборот.

К счастью, спустя пару часов к стаду наведались пастухи. Они отогнали ревнивца и со всеми предосторожностями сняли почти недвижимого Константина Петровича с ветки: руки и ноги его затекли до крайности.

Вот такое отнюдь не романтическое приключение случилось с Дубровиным в первый же год его работы. Жене он об этом не поведал, но несколько лет спустя рассказывал дочке Верочке в виде очень забавной истории, ну а Вера Константиновна рассказала историю о дедушке своей дочери Ритке – так она и дошла до нас.

Тревожный год

1904 год, год приезда врача Дубровина в Синьцзян, для России оказался тревожным. Началась Русско-японская война.