Полынь скитаний

Подружками они не стали: уйгурка сидела дома и помогала старшей сестре по хозяйству, месила тесто для лепешек, кормила скот, а у Ритки в казарме не было ни скотины, ни хозяйства, мамочка с бабушкой в помощи не нуждались, и русская девочка целыми днями напролет осматривала окрестности.

Уйгуры относились к русским неважно, зато очень любили татар и с радостью выдавали своих дочерей за них замуж: ценили их религиозность и грамотность. Почти все татары были грамотными, и уйгуры к татарским именам даже добавляли слово «мулла»[32 - Муллами обычно называли мусульманских духовных лиц и просто грамотных людей.

]: Вали-мулла, Риза-мулла, Вафа-мулла. Грамотных татарок уйгуры величали уважительно «мулла-хатын».

Елизавета Павловна с Верочкой и раньше, благодаря врачебной практике Константина Петровича, близко общались с людьми самых разных национальностей, а сейчас, имея в соседях уйгуров и дунган, близко познакомились с их повседневной жизнью и имели возможность сравнивать обычаи и традиции.

Особенно часто приглашали в гости бабушку: много лет помогая деду в приеме больных, она могла правильно поставить диагноз и дать дельные советы в лечении. Как-то, поспешив на причитания соседки-уйгурки, решившей, что ее муж умирает, Елизавета Павловна обнаружила обычное несварение желудка после сверхобильного ужина и спокойно спасла «умиравшего» английской солью в качестве слабительного и таблеткой люминала на ночь.

Бабушка облегчила также страдания старшего сына этих же соседей: осмотрев больного, поставила диагноз «малярия» и «прописала» хинин, который очень хорошо помог бедному юноше.

Маленькую дочку соседей-дунган, страдавшую уже целый месяц лихорадкой, бабушка боялась лечить: не могла понять причины лихорадки. На малярию было не похоже. Елизавета Павловна вздыхала:

– Был бы Костя с нами, он бы вылечил.

Наконец, пожалев малышку, которую родители уже готовились хоронить, бабушка решилась: с утра приготовила отвар из листьев сенны и первым делом прочистила девочке кишечник, затем прогрела ледяные ножки горячей водой с горчицей и дала крошечную порцию хинина.

Вечером заварила чай из корня пиона, вспомнив, как рассказывал ей Константин Петрович о жаропонижающем и противовоспалительном действии этого чудесного растения.

На следующий день повторила процедуры. Когда Елизавета Павловна пришла лечить больную на третий день – девочка, веселая и живая, выбежала ей навстречу: лихорадка отпустила ее.