Митрополит Вениамин (Федченков)

Навсегда Иван запомнил, как, будучи в нужде, его родители отказались от доходной торговли вином, дабы сохранить свою совесть чистой. И сделали они это по просьбе сына – будущего святителя.

Владыка очень чтил своих родителей и часто говорил о том, как многим мы обязаны нашим родителям, и вообще нашим предкам: «Личный наш подвиг, особенно в христианстве, может иметь немалое значение, но тут потребуются большие усилия, напряжение духа и воли, чтобы в короткий срок одной жизни добиться каких-нибудь значительных результатов и изменить и природные, и прирожденные (наследственные) наши свойства.

И то для этого требуется, помимо всего прочего, особая Божественная помощь или сила благодати. Но и последняя не уничтожает индивидуальности, полученной уже от рождения, а только исправляет ее, усиливая доброе и ослабляя недостатки. И лишь исключительные люди, святые, добиваются этими путями великих результатов. Но и они, так или иначе, хотя бы в силу наследственной энергии, решимости, многим обязаны предкам и родителям».

Еще говорил: «Например, из житий святых мы ясно видим, что у большинства их родители были уже благочестивы или, по крайней мере, один из них. Исключения редки. И лишь был единственный период в жизни человечества, когда из недостойного прошлого выросло поразительное поколение миллионов обновленных людей: это христиане первых трех веков. Божия благодать влила в них новые колоссальные силы, и история была свидетельницей невероятного чуда: двенадцать рыбаков, учеников Христа Господа, перевернули весь мир!»

Наставления и молитвы родителей будущего святителя не прошли даром: трое сыновей пошли по духовному пути: один стал священником, другой – митрополитом, третий окончил духовную академию.

Все они стали ревностными молитвенниками.

Владыка Вениамин много наставлял о молитве. Он говорил: «Ведь Бог только того и желает, чтобы давать, святить, спасать, избавлять нас! И притом Он все это делает Сам, нам же остается лишь просить Его, молиться!»

Еще говорил: «И даже от грешника не требуется в молитве ни подвигов особых, ни усиленной собственной борьбы, а лишь просить: оставь, прости, покрой!!! Разве одно лишь ставится условие – „как и мы прощаем“.

А в прочих прошениях не ставится уже никаких наших дел. Только молись, только проси! И Он все устроит…»

Он же говорил: «Даже и о „хлебе“ позволено молиться, хотя и совсем не высоко это для верующего.