О Дхане и Земле. Все книги трилогии

Стараниями моей новой мамы Вали я стала Розой ? цыганкой. Как я скоро поняла, цыганка ? это не такая, как все. А ведь я и в самом деле была не такая!

Я стала ходить в школу и учить здешнюю мудрость. Все дети умели читать и писать, а я даже говорить правильно не умела.

– Ну что с неё взять, ? говорили учителя, ? она же цыганка.

– Цыга, ? так меня прозвали одноклассники, ? зачем тебе учиться, ты же цыганка. ? Они смеялись надо мной и прятали мои тетради. Я их легко находила, ведь я же читала их мысли.

Я находила и другие потерянные вещи.

– Цыга ? ведьма, ? смеялись ребята, ? ведь цыганки все ведьмы и гадалки! Не только меня, но и всех остальных называли не по именам, а по прозвищам. Особенно меня не любил один мальчик, которого звали Пузырь. Это началось с того дня, как я нашла в его портфеле пропавшую у моей соседки по парте авторучку. Красивую авторучку с плавающими внутри неё пластмассовыми рыбками. Он злился и кричал, что я сама подсунула ему в портфель этих рыбок, что цыгане нарочно хотят всех поссорить.

Мою соседку по парте звали Мышкой. Она была тихая и добрая. Она сказала, что теперь мне надо опасаться и что Пузырь этого так не оставит. На следующий день я почувствовала его злобные мысли, когда возвращалась из школы. Он стоял, спрятавшись за сараями. Я была готова. Я указала на него пальцем и зашипела, как змея, одновременно подбрасывая ему в мозги некий жуткий кошмарчик.

С воплями: «Ведьма! Ведьма!» он быстро скрылся с глаз. С тех пор он опасался со мной связываться, зато рассказывал другим различные сочинённые им обо мне сплетни.

Трудно мне было в школе, но постепенно всё утряслось. Сначала ко мне просто привыкли, потом перестали обращать внимание, затем некоторые даже подружились. Мышка помогала мне в занятиях, и скоро я уже училась не хуже других.

Дома было всё не так, как мечталось. Я думала, что, как на Дхане, окажусь в мысленном единении со своими близкими, хотя бы с моим братом.

Но его мысли и мысли Любочки были отгорожены от меня непробиваемой стеной. Только с мамой Валей я могла мысленно общаться, но она приходила поздно вечером усталая, ей тоже было не до меня. Иногда, в свободное время, она учила меня вязать. Для меня это было настоящее чудо, ведь я привыкла, что одежду всегда сшивают из кусков шкур либо мягкой коры.